Кто люб богам

Он не понимал. Он прижал меня к себе. Он… он… поцеловал меня. Жестоко, безо всякой любви. Я была потрясена как никогда. Он был так силён, а я так беспомощна. Я всегда считала себя сильной, но мне никогда не приходилось бороться с мужчиной. Это всё равно, что бороться с приливной волной. Я не смогла. Я пыталась. О, папа, я пыталась изо всех сил…

- Моя дорогая! – сэр Малькольм прижал её к себе. – Пожалуйста, не плачь!

- Я ничего не могу с этим поделать. Он был прав: я шлюха. Я ничем не отличаюсь от тех, что продают себя на Ковент-Гардене. Хотя я стою больше – тридцать тысяч фунтов, – она слегка безумно засмеялась. – «Кто найдет добродетельную жену? Цена её выше жемчугов» [82].

Сэр Малькольм говорил ей что-то успокаивающим тоном, укачивал в объятиях и гладил по волосам. Наконец, она подняла голову с его плеча.

- Мне стало лучше. Простите моё поведение. Но я никогда про это не рассказывала, и всё будто бы вернулось…

- Он не может уйти безнаказанным! – вспыхнул сэр Малькольм. – Этот зверь заслужил кару…

- Папа, вы не должны ссориться с мистером Адамсом! Я не вынесу судебного процесса… Так всё, что я испытала, разнесут по всем газетам, об этом будут сплетничать во всех гостиных. А личного вызова он не примет. Люди его класса не привыкли защищать свою честь при помощи пистолета, – она продолжила более мягко, взяв его руки в свои. – Если вы будете стреляться, он может ранить вас, а я не могу позволить вам рисковать жизнью из-за меня. Или он может просто позволить вам убить себя. Я думаю, он на такое способен. Я тогда вам придётся бежать из страны. И хуже всего – Александр опять победит! Он даже из могилы превратит наши жизни в ад.

Я скажу вам кое-что необычное. Я не знаю, сможете ли вы понять. После… после того, что случилось в том доме… я не могла думать ни о чём. Я помнила, что рукав моего платья порван и закуталась в шаль, чтобы этого не было видно. Потом я поняла, что мне нужно будет взять наёмный экипаж, чтобы доехать до дома, и я испугалась, что у меня нет денег и придётся просить у мистера Адамса. Я всё искала и искала в ридикюле, но ничего не находила. Всё это время я не смотрела на него, но слышала, как он ходит, ходит… Наконец, я сказала, что хочу поехать домой, и он вызвал мне экипаж и заплатил кучеру, не спросив ни о чём. Я никогда не смотрела ему в лицо, но я видела его руку, которой он придерживал для меня дверцу. Она дрожала.

Это странно, папа. Когда я всё обдумала, то поняла, что не ненавижу его. Я боялась его – больше, чем кого-либо в своей жизни. И я ненавидела то, что он сделал со мной. Но я могла понять, что он чувствовал, и как я вывела его из терпения. Я не могла поступить иначе – быть может, и он тоже не мог. Это похоже на ту греческую трагедию, о которой вы рассказывали, папа – где боги явились к человеку и заставляли его совершать ужасные вещи. Мистера Адамса не нужно наказывать – он сам наказал себя. То, что он сделал со мной, недостойно его, и он знает это. Он будет знать это всю жизнь и унесёт это с собой в могилу. Для него это такое же поражение, как для меня.

Я не ненавижу его. Я ненавижу Александра. Он был моим мужем – он должен был защищать меня. Когда мы шли под венец, я думала, что он любит меня; теперь я знаю, что это было притворство. Но даже если он ничего не чувствовал ко мне, честь и порядочность должны были вынудить его защитить меня от человека, что хотел погубить меня! А вместо этого он сговорился с ним. И потом… вы услышите, что он сделал потом.

Я не видела его до следующего утра. Тогда я решила поговорить с ним наедине. Я собралась с духом – или попыталась так выглядеть. Мне на выручку пришли мои худшие качества – гордость, что не позволила показать, какой униженной я себя чувствую, и мстительность, что не дала бы ему шанса насладиться победой. Я не рассказывала ему, что произошло между мной и мистером Адамсом. Он пытался вытянуть это из меня, но у него не вышло. Я не думаю, что он вообще узнал наверняка, что тогда случилось – иначе бы не утерпел и изводил бы меня этим без конца. Всё, что он знал – что его векселя прощены. Похоже, мистеру Адамсу можно верить на слово.

Но я говорила вам о нашем утреннем разговоре. Я потребовала отныне жить отдельно и предложила взамен ничего не говорить о том, как он заманил меня в ловушку. Александр не хотел публичного разрыва. Он сказал, что мы оба отлично знаем, что я никогда не расскажу, что он сделал со мной. А если расскажу, то погублю свою репутацию. Одной встречи с мистером Адамсом наедине достаточно, чтобы усомниться в моей чести. Вся моя история неправдоподобна – люди скорее поверят, что мистер Адамс был моим любовником, и у нас было свидание. Он сказал, что та женщина присягнёт в этом, если он её попросит. А тогда у него будут основания, чтобы испросить у парламента частный акт о разводе, и он сделает это. Он сказал: «Ты правда хочешь, чтобы в твоего брата был ещё один опозоренный родственник? А мой отец – ты хочешь, чтобы он презирал тебя? Если мы с тобой расскажем наши противоречивые версии, кому он скорее поверит?»

Я знала, что побеждена. Я согласилась не рвать с ним, но на двух условиях. Во-первых, он больше не… мы оставались мужем и женой только на словах. Во-вторых, Юджина нужно немедленно отослать. Теперь я знала, что такое Александр, и не позволила бы Юджину оставаться с ним под одной крышей. Кто знает, что он сделает с ним, как воспользуется его юностью и доверчивостью?

На следующий день мы сказали Юджину, что он возвращается в Хэрроу. Александр ясно дал понять, что это целиком моё решение, так что гнев и разочарование Юджина пали на меня. Это было тяжело, это сильно ранило меня, ведь я лишь хотела защитить его. И мои усилия ничего не дали – он простоял всю ночь под дождем, заболел и не смог поехать в школу. Александр вновь победил.

Внезапно она посмотрела на Джулиана.

- Я гадаю, о чём вы думаете, мистер Кестрель? О нашей вечеринке? О том, как я ушла, сказав, что у меня болит голова, как я могла встретить Александра в кабинете и убить его?

- Почему бы вам не рассказать в точности, что произошло тем вечером? – мягко предложил в ответ он.

- Я думаю, вы уже догадались, почему я ушла к себе. Потому что приехал мистер Адамс. Я не знала, что он приглашён, и когда я увидела его, то запаниковала. Конечно, он ничего не мог сделать мне на глазах у десятков людей. Мой страх был сильнее разума. Я знала лишь, что хочу бежать прочь.

Джулиан решил не говорить ей о том, что Феликс уже рассказал ему. После того, что она прошла, даже это благонамеренное предательство может причинить ей боль.

- Я ушла к себе. У меня болело сердце. Что он хочет от меня? Почему он не оставит меня в покое? А что если он задержится, когда все гости уйдут, и Александр заставит меня увидеться с ним?

Я позвонила Марте и сказала ей, что у меня болит голова, и я не вернусь на вечеринку, но прошу продолжать её без меня. Пока гости здесь, Александр не сможет думать обо мне. Марта явно забеспокоилась, но ничего не сказала. Она достала мою ночную сорочку и сказала, что будет у себя, если понадобиться мне.

Я заперлась в комнате, но всё равно боялась. У Александра были ключи ото всех дверей. Я не могла отдыхать, не могла даже раздеться, не могла ни на чём сосредоточиться. У меня и правда разболелась голова. Я… – она замолчала, будто хотела сменить тему, – я легла на кровать и всё же ненадолго уснула. Следующее, что я помню – стук в дверь. Это была Марта, которая пришла сказать, что Александр убит.