Мастеровой

— Конечно заглянула — от работы я не бегаю. Мне копейка не помешает. Захожу, а он чай пьет. Дорогой такой — из жестяной банки. На тарелке кусок пирога лежит. Сам в халате со шнурами — не дешевом. Рублев десять стоит, поди. Увидал меня, заулыбался и на койку кажет: «Вон работа для тебя, красавишна, шить умеешь?» Я, прямь, обиделась: чтобы я да не умела? Но смолчала. Подхожу к койке, а на ней белье мужское, новое совсем. «Что сделать?» — спрашиваю. Он в ответ: «Из рубах выпори рукава, проймы заруби. У подштанников отрежь штанины, чтобы мне до середины бедра. Края тоже заруби». «Это ж панталоны дамские получатся, — говорю. — Кто ж такое носит?» Он как засмеется! «Уморила! — говорит. — Ну, какое дамское? Там ширинка спереди! Кружева с воланчиками где? Это чтоб не жарко было». Я плечами пожала и взяла — хозяин-барин. «А еще в шкафу костюм новый и сорочка белая, — говорит. — Их погладь». Заглянула в шкаф — висят. Аккуратно так, на тремпелях. Носовые платки сложены, рядом чистые носки. У поручика-то все валялось — грязное и чистое вперемешку. Я все забрала и ушла. Быстро сделала — там работы ничего. Принесла обратно, он осмотрел и похвалил. Полтину дал, — похвасталась горничная. — Не жадный.

Она достала из кармана фартука монету и продемонстрировала ее хозяйке.

— Что еще заметила? — спросила Аглая.

— Ну… — Фрося захихикала. — Когда в ванне он сидел… У него спина и грудь волосатые. Чисто обезьян!

— Нашла на что смотреть! — сморщилась Аглая.

— Я же не подглядывала, — оправдалась Фрося. — Что ж он дверь не запирает? Люди говорят, — сказала, снизив голос, — что такие волосатые дюже страстные в постели. Женок любят так, что те кричат от удовольствия.

— Тьфу, бесстыжая! — плюнула Хвостова. — Прочь поди!

Горничная встала и ушла. По спине было видно, что она смеется. «Вот же дура! — подумала Аглая. — Страсть ей подавай! А сама читает по слогам». Злость, однако, улетучилась. Аглая разделась, прочитала вечернее правило и легла в постель. Час не поздний, но вставать ей рано. Это прежде она спала до полудня. Сейчас на ней дом с прислугой, и за всем нужен глаз да глаз. Быть хозяйкой хлопотно.

Сон, что пришел к ней, оказался непотребным. Перед Аглаей предстал обнаженный Кошкин, если не считать дамских панталон до колен. Грудь жильца густо покрывал курчавый волос.

— Touchez, Madame, — сказал он ей, указав на свою грудь. — Je vous assure que c'est très agréable. Vous ne le regretterez pas[15].

— Как вы смеете! — возмутилась Аглая. — Я коллежская советница!

— Ce n'est pas un obstacle à l'amour[16], — подмигнул оней. — Je vais vous montrer quelque chose.

Он наклонился и стал стаскивать с себя панталоны.

— Прекратите! — крикнула Аглая. — Я в полицию пожалуюсь!

— Ну и дура! — нагрубил он и растворился в воздухе.

Аглая пробудилась и некоторое время лежала, ощущая, как бьется в груди сердце. Приснится же такое! А все Фрося с ее бесстыжими разговорами. Выгнать ее что ли? Подумав, Аглая решила, что не стоит. Горничная у нее старательная, жильцы довольны. А что речи бесстыжие ведет, так что взять с глупой девки? В рабочей слободе росла. Аглая смежила веки. Таясь даже от себя, она хотела досмотреть сон. Чтобы грубиян все же показал, что у него в панталонах…

— Хорошо как! — сказал Федор, накрываясь одеялом. — Ванная, перина, комната на одного. Никогда в такой роскоши не жил.

— Ну, а ты зудел, — хмыкнул друг. — То ли еще будет!

— Ты зачем по-французски говорил? — спросил Федор. — У хозяйки аж глаза на лоб полезли.

— Удивить хотел. Не сдала б она квартиру мастеровому. Ну, а так… Раз французский знает — человек культурный.

— Денег взяла с нас вперед…

— Но зато квартира наша. Или недоволен?

— Что ты! — завертел головой Федор. — Еще б Фросю под бочок, так и вовсе сказка.

— Придержи коней! — взволновался Друг. — Фрося замуж хочет, аж пищит — то по ней видно. Не успеешь пернуть, как захомутают.

— Ну, и что? — возразил Федор. — Девка работящая и красивая. Сиськи видел? Во! Задница какая!

— Тоже мне ценитель красоты! — хмыкнул Друг. — Сиськи, задница… Не затем мы сюда ехали. Этих сисек по России горы. Если чешется в штанах, то найди вдову. Вот хозяйку, например.

— Что ты! — изумился Федор. — Я ей не ровня. Она ж дворянка!

— Ну, и что? Хрен ровни не ищет. Повидал я этих фиф — к нам на сервис приезжали. Тачка — миллионы стоит, брюликов на ней — центнер. А сама стреляет глазками в парней. Они ж замуж по расчету выходили. Мужья много старше или все в делах. На жену или времени нет, или хрен вялый. Ну, а той хочется. Была у нас комната с диваном, вот туда их и водили. Драли только так. Слесаря-то молодые, члены словно кость. Ну, и дамочки довольны — сервис на высоте! У себя в кругу особо не вильнешь — мигом муж узнает. Здесь же причина уважительная — авто забарахлило.

Друг захохотал.

— Ты их… тоже? — спросил Федор.

— Нет. К тому времени немолод был, и терпеть их не могу, кошек драных.

— Что такое сервис?

— Мастерская по ремонту автомобилей. У нас женщины их водят — машины-то другие. Две педальки, коробка-автомат, руль можно пальчиками крутить — такой легкий.

— Ты в машинах понимаешь?

— Не совсем. Я там в мастерской работал. Подточить, подшлифовать, иногда деталь сделать. Попадались пепелацы, к которым запчасти не найти или ждать долго. Вот и точил. По образованию я военный инженер. Отслужил срок, на пенсию вышел молодым. Довелось повоевать, ранен был. Это засчитали. Посидел чуток на пенсии — скучно. Руки у меня были. Я в военное училище со срочной поступал, до нее работал на заводе. Попросился в сервис — взяли, ну, а там пошло. Постепенно на оружие перешел.

— Это как?