Мастеровой

Так прошло десять лет. Детей у пары не случилось, но Хвостов не переживал — у него имелись сыновья. Мачеху они не выносили, что Аглаю не тревожило — пасынки жили далеко. Один — в Вильно, а другой в Пензе. Муж дал им образование и пристроил на службу, после чего объявил:

— На мои деньги не рассчитывайте. Я начинал коллежским регистратором[6] и всего добился сам. Вот и вы старайтесь. Что делать, знаете. Я же поживу для себя — заслужил.

Любви к мачехе у детей такое заявление не добавило. Аглае было наплевать. Муж ее любил и заботился. Приобрел доходный дом на ее имя. Так поступали многие чиновники. Купишь сам, спросят: деньги-то откуда? Жалованье хоть приличное, но на дом не хватит. Ну, а так жена приданое вложила. Не беда, что у Аглаи его не было совсем: кто об этом знает?

Дом был новым и большим. Его начал строить купец, но не завершил — разорился. Банк выставил дом на торги, тут Хвостов и подсуетился. Чтобы довести дом до ума, взял кредит — опять-таки на ее имя.

— Не волнуйся, душенька! — успокоил жену. — При моих доходах мы ссуду быстро вернем. Выплатим — и заживем припеваючи. Мне скоро пенсион выйдет, срок подходит. Держать в должности не будут — много на нее желающих. Доходы упадут, а тут дом будет кормить.

Так бы и случилось, не срази советника удар. Молодой вдове после похорон пришлось окунуться в прозу жизни. Для начала разобраться с пасынками — те претендовали на наследство. Кое-что им перепало, но по мелочи. Разевали рот на дом, но не получилось — на ее имя оформлен. Она купила, ей и принадлежит. Но зато возвращать кредит пришлось тоже ей. А там выплаты — вспомнить больно. Как вдове чиновника ей оформили пенсион, но его и близко не хватало. Банк предлагал дом купить, но Аглая отказалась. Он же заселен, жильцы деньги платят. Кто же продает дойную корову?

— Лучше постоянный доход, чем деньги сразу, — учил ее муж. — Пусть даже их много. Они все равно кончатся, а тут все при тебе.

Выплаты банку забирали доход почти целиком, но Аглая не печалилась. Рассчитается, и все будет ее. Пришлось, правда, сократить расходы. Она переехала в собственный дом, где заняла квартиру из двух комнат. Скромно, но не нужно платить. С делами управлялась без управляющего: хлопотно, но опять-таки экономия. В собраниях почти не бывала — на наряды не хватало денег. Можно и во вдовьем, но срок траура кончается. Придешь в ношенном — поползет молва: советница обнищала. Не беда: пару лет можно потерпеть. Придет час, и она вновь станет блистать в обществе. А тут этот поручик… Тридцать рублей задолжал, скотина! Половина ее пенсиона. Ей ссуду выплачивать из него?

Стук в дверь оторвал ее от терзаний.

— Войдите! — отозвалась Аглая. Это кого принесло?

Дверь отворилась, в комнату заглянул швейцар. Аглае приходилось его держать — дом-то приличный. Тоже вот расход. Пусть всего пять рублей в месяц[7], но и это деньги. Аглая скривилась.

— Прощения просим, — поклонился швейцар, — там квартиру снять хочут. Мужчина, молодой.

— Кто таков? — спросила Аглая, оживившись. — Он представился?

— Говорит: мастеровой.

— Мы не сдаем квартиры рабочим! — рассердилась Аглая.

— Так и сказал, — поспешил швейцар. — Говорю: тут чистая публика обитает. Ну, а он в ответ: так и я не грязный. Да и деньги у меня есть.

— Цену называл?

— Да, госпожа советница. Ответил, что согласен. Попросил вас позвать.

Аглая задумалась. Можно, конечно, наглеца выставить, но деньги уплывут. Лето, желающих снять жилье в городе нет совсем. Состоятельные господа переселяются на дачи, чтобы жить на природе. Вывозят семейства и даже мебель. С квартир съезжают или оставляют за собой, но за сниженную плату. Чтобы не терять жильцов, приходится терпеть.

— Как он выглядит? — спросила.

— Как обычный мастеровой. Полотняный костюм и косоворотка. Но ботинки на ногах дорогие, как и чемодан с саквояжем.

— Я поговорю с ним, — сказала Аглая и встала из-за стола. Надо разобраться. В конце концов недолго отказать.

По лестнице она спустилась на первый этаж. Швейцар топал позади. Незнакомца Аглая увидела издали. У входных дверей топтался молодой человек в светлом полотняном костюме. Рядом стояли чемодан и саквояж. Швейцар не соврал — недешевые.

— Вы хотели меня видеть? — спросила Аглая, подойдя ближе.

Кандидат в жильцы повернулся к ней и улыбнулся.

— Bonjour, Madame. Êtes-vous la maîtresse de cette merveilleuse maison?[8]

От неожиданности Аглая растерялась. Французский она знала — все-таки гимназия за плечами, но, чтобы на нем говорил мастеровой?

— Уи, — выдавила, придя в себя.

— Je ne m'attendais pas à ce que vous soyez si jeune et belle. Ce sera plus agréable de vivre ici[9], — продолжил мастеровой. Или не мастеровой вовсе? — Меня зовут Федором, фамилия Кошкин, — добавил по-русски. — Как обращаться к вам?

— Коллежская советница, — отчеканила Аглая.

— Хочу снять квартиру, госпожа советница.

— Готовы платить пятнадцать рублей в месяц? С наступлением холодов дополнительно еще пять за отопление.

— Почему бы нет? — пожал плечами Кошкин. — Мастеровой высшей квалификации, как я, получает как армейский капитан. Могу себе позволить.

Аглая задумалась. С одной стороны хорошо — нашелся жилец. С другой — он мастеровой. У нее дом для чистой публики. Инженер, купец, врач, директор гимназии… Как отнесутся к соседству?

— Не тревожьтесь, госпожа советница, — поспешил мастеровой, видно, догадавшись о ее терзаниях. — Человек я смирный, в быту скромен. Водку пьянствовать не буду, безобразия нарушать тоже, — он улыбнулся. — Если обману, прогоните — и все дела.

— Хорошо! — тряхнула головой Аглая. — Идемте, покажу квартиру.

Она сняла нужный ключ с доски над столом швейцара и пошла вперед. Кошкин, подхватив с пола вещи, двинулся следом. Квартира располагалась в дальнем конце первого этажа. Аглая отперла дверь и вошла внутрь. Там посторонилась, пропуская нового жильца. Тот прошел вперед и, поставив вещи, огляделся.