Страница 73 из 91
И тут, в ночной тишине, ударили барабаны и огрызнулись гитары. С первых слов песни Кристина вспомнила группу. "Мастер". С песней: "Палачи". Она не была поклонницей такой музыки. Просто запомнила с восьмого класса, когда тайком вздыхала по брату своей подруги. Тот был старше на семь лет, уж взрослый. Но вёл себя порой как мальчишка. Бывало, играла эта песня, когда она заходила к подруге. Как-то Кристина спросила:
- А кто это поёт, "Палачи"?
- "Мастер". Только не Палачи, а Палычи, прислушайся, - издевался брат. - Обо мне, Сергее Палыче, и о сеструхе, тоже ж Павловне. Э-э-й, Палычи!
- Вот ведь, блин! - Проговорила Кристина, высунувшись из-под одеяла. - Хо-о-о-рошие соседи.
Молодая пара, жившая тут прежде, утверждала: здесь замечательные соседи, всё тихо и спокойно.
Кристина глянула на потолок, - "Соседушка сверху. Для молодёжи слишком старая песня. Может, сейчас там живёт тот самый старший брат Палыч?"
От этой мысли Кристина даже злиться перестала. Песня закончилась и звук убавили. Музыку стало практически не слышно. Но когда Кристина уж было, заснула, сверху что-то так бухнуло, словно шкаф уронили.
- Ну, соседушка... - проговорила Кристина плотоядно.
Было 11 часов. Похоже, наверху спали. Перебудили соседей, и баиньки к утру. Сейчас соседушка должен просыпаться. Сон алкоголика, говорят, краток и чуток. Он будет мучиться похмельем. Значит, пора знакомится. С бодуна человек кроток и восприимчив. Услышанное умножит натрое помимо воли.
- Ну, соседушка... - обуваясь, проговорила Кристина ласково, но не менее плотоядно, чем ночью.
Она прислушалась. За пошарпанной дверью соседушки было тихо. Нажала на звонок. С полминуты - ни звука. Кристина хотела уж ещё раз позвонить, но тут, в квартире послышались шаги. Щёлкнул замок.
"А вдруг это тот самый Палыч?" - пронеслось в голове Кристины.
Дверь распахнулась. На пороге был незнакомый, совершенно голый тип, с ходу пьяно воскликнувший:
- Нет у меня ничего! А это, - он схватился за цепь на шее. - Сталь! Драгоценностей не носим, презираем. Ни хрена вы у меня не опишете!
Голова соседушки вдруг упала на грудь, и длинные распущенные волосы скрыли лицо как в фильме ужасов "Звонок". Он, покачиваясь, держался синей от татуировок рукой за дверной косяк.
Кристина поняла, рановато пришла и, развернувшись, отправилась вниз. Но тут, за спиной, раздался звук падающего тела. Она обернулась. Голый соседушка лежал на бетонном полу.
- Ой, холодно. Ой, больно, - простонал он, сворачиваясь калачиком.
- Тьфу, - хлопнула себя по бедру Кристина.
Волосатый тип не был здоровяком. Но оказался таким тяжёлым, что миниатюрная Кристина просто вымоталась, пока его перетащила в квартиру. Точней переволокла как бубнящий невнятно, мешок с картошкой. Оставив его лежать в коридоре квартиры пропахшей пепельницей и перегаром, она хотела было уйти. Но любопытство задержало её. В конце концов, врага хорошо бы знать получше. Ночью слышались голоса, тут мог оказаться ещё кто-то спящий. Кристина заглянула в комнату. Бардак, и никого. Прошла на кухню - тоже самое. Вернувшись через комнату, подошла к спальне. Толкнула дверь. И там никого. Скомканная простыня на кровати, одеяло на полу, и пара валяющихся пустых пивных банок. Кристина взяла одеяло, и, вернувшись к телу, накрыла соседушку. Затем вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь.
2.
Саныч проснулся от холода. Вроде был укрыт одеялом с головой, но...
Лежал-то он на полу.
"Ой", - улыбнулся Саныч. - "Малыш упал с кроватки"
Он, щурясь, высунул нос из-под одеяла. Улыбка сошла. Это была прихожая.
"Ой, а малыш ходит во сне", - мятая физиономия вновь озарилась идиотской улыбкой. - "В туалет бегал мальчик наш. Правильно, хорошие мальчики в кроватки не писают. А на обратном пути уснул".
Саныч вдруг завертел головой.
"Ведь на обратном же?.."
Он сел, ощупал одеяло, и закутался в него поплотней.
"Ух, чего ж было-то?"
Не у всех русских первый вопрос: "кто виноват?" Многие сначала пытаются, сообразить: "ух, чего ж было-то?" А потом, уж да, потом: "что делать?"
Бухло навряд ли оставалось. Денег не было точно. А похмелиться надо было обязательно. Это сейчас похмельные хихоньки. Минут через пять их сменит депресняк. И станет хреново.
Богатые богатеют. Бедные беднеют. А алкаши, пьянеют и болеют, пьянеют и болеют. Эти слова, замкнувшись в круг, катятся колесом по наклонной. Вспомнив такой свой вывод, Саныч помрачнел. Закутанный в одеяло он осторожно поднялся на ноги. В его голове была воздвигнута ненадёжная хрустальная конструкция готовая в любой миг обрушиться и разбиться вдребезги. Только плавные движения. Или ж звон бьющегося хрусталя пронзит его голову.
Саныч прошёл в спальню, скинул на кровать одеяло, натянул трусы и джинсы, пошлёпал босиком на кухню.
На столе - грязная посуда. В раковине тоже. Он открыл створку навесного шкафчика, достать кружку, и увидел там наполовину налитый стакан, наверняка водки! Ну не прикрывают стакан горбушкой чёрного хлеба.