Страница 6 из 91
- Надеюсь не про товарища старшину? - рассмеялся Басуха.
- Не, про стальные зубы, и про заподло. - сказал Саныч. - А как группу назовём?
- Сейчас и придумаем, - предложил Золотник, уклоняясь от протянутой Любочкой шпротины на вилке. - Например: "Брынчащие Расчихвостики".
- "Мудящие параноики", - сказал Саныч.
- "Мутные зануды", - уже смеялся Басуха.
И пошла ржачка: "Пьяные Лошарики"; "Немного туповатые"; "Местами поломатые, частично похмелятые"; "В уматы набухатые".
Так они забавлялись с полчаса, хохоча, и перебивая друг друга. Пока Любачка не предложила:
- "Твёрдый знак". Прикиньте, как на концерте многотысячная толпа беззвучно скандирует название обожаемой группы. Тысячи безмолвных ртов выдавливают твёрдый знак.
- Точно! - кивнул Басуха. - Толпа в беззвучном крике исходит. Это просто фильм ужасов. Музыканты забрали их голоса.
- Как концерт для толпы зомби, - проговорил Золотник.
- Любочка, тащи дневник, поставлю тебе пятёрку, - сказал Басуха. - Ведь и написать название легко.
Он в пепельнице окурком на пепле вывел: "Ъ". И велев ничего не трогать, вышел из комнаты. Вернувшись с фотоаппаратом, снял нарисованный "Ъ".
- Для истории, - пояснил Басуха. - И обложки первого альбома.
Группа "Ъ" быстро сыгралась. Через три месяца репетиций был первый концерт. А через год сами записали магнитный альбом. Под одноименным названием группы. С исторической фотографией на обложке: "Ъ".
Группа проиграла успешно семь лет. Выступая на фестивалях и давая концерты в городах области. Записали ещё два альбома на диски. Но, в конце концов, развалились после смерти Басухи. Отношения внутри группы всегда были натянутыми. Золотник чудил со своим другом, барабанщиком. Саныч всегда был на своей собственной волне. И связывал их вместе лишь Басуха. Умеющий находить со всеми общий язык. При этом оставаясь не "и вашим и нашим", а находящим компромисс в тёртых моментах, и умеющим убедить, где надо.
Саныч не мог припомнить в Басухе отрицательных качеств. Даже когда тот стал баловаться "винтом". А после и героином. Затем Басуха просто, словно - поигрались и будет, - прекратил торкаться.
Частенько они с Санычем уходили в загулы. Пили, по нескольку дней, не просыхая. После Басуха морщился, напевая: мои почки - мои побочки. В конце концов, Басуху это достало, и он закодировался.
А через месяц, после трёхлетнего перерыва - вновь начел ширяться. Героином. Уж на всю катушку. И через полгода его почки, его побочки, отказали. Он умер дома в постели. Мать закрыла его глаза. Перед этим она звонила Санычу и просила, чтоб тот нашёл героин для сына, потому что он иначе умрёт. Саныч нашёл, принёс. Но Басуха уже не дышал. Мать забрала "чет" и спустила героин в унитаз.
5.
"Федот, и ты давай, подтягивайся к нам"
Саныч достал из серванта ещё стопку.
Федот был открытым для друзей человеком, как дверь хлебосольного дома. Его зарезали в тридцать лет. Бытовуха, по синьке.
У Федота, одно время, они собирались вшестером. Свой круг. Ну, и девки периодически заглядывали. Молодые, до всего охочие. Телевизор вечно настроен на музыкальный канал Wiva 2.
- Новый клип.
- OFFSPRING.
- Ты не видел? Ага-ага!
Висели у Федота всю зиму. Саныч тогда по вахтам работал. И все выходные проводил "в своём круге". Пропивали зарплаты по очереди. Деньги не переводились. И здоровье тоже. Отходили на работе, и вновь шли к Федоту, который уволившись, получил денег, наверно не один мешок.
Но как-то уж к весне Саныч пропустил пару недель разгульных. Надоел карнавал бесконечный. Но всё ж решил проведать друга. И когда тот открыл дверь, стало сразу понятно, что дело плохо. По глазам. Они стали пустыми и стеклянными, как донышки бутылок. Саныч тут же сбегал за пивом. Лечить кореша.
Федот сидел в полумраке за журнальным столиком. Горел лишь ночник над кроватью. И тишина.
- Чего телик не включишь? - спросил Саныч, ставя четыре бутылки на столик, и присаживаясь в кресло. В маленькой комнате теснились три кресла. Ну да тут и не плясали.
- Да блин, - вздохнул Федот. - Такая ерунда вышла. Пришли два маляра. Ремонт-то надо делать (ремонт надо было уж года пол как делать), в зале. А у них такая пила была. Как нить красная. Говорят, всё что хочешь распилит и следа не останется.
Я спрашиваю: это как?
Они: да вот так.
И давай этой ниткой телик пилить. И мне интересно, я дурак им ещё помогал. Ну, и распилили, крест-накрест. Точно, следа не осталось. Только не работает теперь.
Саныч пил пиво, слушал, и удивлялся, что за нить-пила такая? Поднялся, подошёл к телевизору, потрогал.
- Говорю, не видно следов, можешь даже свет включить, - попивая пиво, сказал Федот.
Саныч вдруг в полумраке увидел не подключенный шнур. Воткнул вилку в розетку, где-то даже опасаясь, что распиленный телик бабахнет. Но тот, конечно же, просто заработал.
- Ух, ты! - обрадовался Федот. - Показывает.