Страница 18 из 91
- Она шпарит лучше.
- Да ладно, что ты, так и будешь стоять? - обратился я к нему. - Давай пивка попьём, пока раскочегаривается.
- Я разве говорил, что моя плита кочегарит? - возмутился Па-ма. - Она шпарит.
- И...- вставил я его.
- И мы будем, соответственно, ждать, когда она расшпарится, - Па-ма положил сигарету с папиросой на невключенную конфорку. - Наливай.
- Видал, что творится? - сказал я в пол голоса Иннокентию. - Я свой ни за что не заложу.
- Вообще то он отвечает за равновесие и координацию, - уточнил функцию мозжечка Иннокентий.
- Видать, у кого как, - покосился я на севшего за стол Па-му.
- Чё вы несёте? - спросил тот и принялся сам открывать пиво.
- А чё ни попадя, - ответил я
- Да, - кивнул головой Иннокентий. - Как увидим какое-нибудь ни попадя, так хвать его и давай носить.
Па-ма отпил с пол кружки и с наслаждением выдохнул: - а-а-а. И кивнул в сторону плиты:
- Это ко мне с утра, часов в девять, дядя Фёдор зашёл после вахты.
Дядя Фёдор - это сосед Па-мы, а зовут его так потому, что у него есть дома кот - Матроскин.
- Пришёл, значит, разбудил меня, - продолжал Па-ма. - С пакетом чёрным, вижу - там контуры, вроде как трёхлитровой банки обозначаются и ещё чего-то позвякивает. Ну, я возрадовался этому позвякиванию после вчерашнего. Сменив гнев на милость, говорю: - проходи. Он достал из пакета две бутылки пива, вручил мне, а сам из куртки извлёк свой пардсигар, он у него как шкатулка - большой. Ну да и папиросы в нём не маленькие хранятся. А после вахты, у него их ещё две штуки осталось. В общем, курнули, пиво выпили, поболтали немного и он домой засобирался. Ну, я ему и говорю, глядя на его шкатулку, что лежит на моём столе и так великолепно на нём смотрится:
- Тебе хорошенько выспаться надо после дежурства, может сделаешь мне подгончик, я-то уже выспался?
Он согласился, но с одним непременным условием, что я возьму в придачу у него золотую рыбку.
- Надеюсь, ты её уже засолил? - усмехнулся Иннокентий.
- Нет, она, как и была - в трёхлитровой банке, - ответил Па-ма.
- Он чё, с вахты с рыбкой пришёл? - спросил я.
- Да, он ведь моряк, - сказал Па-ма, встав и направившись к плите. - На доке электриком работает. Говорит утром на поддёв поймал.
- А ты куда её дел? - спросила Лиза у Па-мы, который чуть размяв кончик сигареты, ткнул его в расшпаренную конфорку. - Под кровать, что ли спрятал?
- А куда ж ещё спрячешь в однокомнатной квартире золотую рыбку? - сказал Па-ма и раскурил сигарету, затем, уже от неё, папиросу.
Вернувшись на своё место, он отправил сигарету в пепельницу, а папиросу передал Лизе. Она, потупив глазки, протянула ручонку и. ... О, женщины, вам имя - вероломство. Такой затяжки я ещё не видывал. Если бы она так воздухом дышала, в квартире бы давно кислород закончился, а окна бы во внутрь вогнулись. Разум отказывался верить в то, что происходило на моих глазах. Уголёк рос, превращаясь в уголь, пожирающий потрескивающую папиросу. Я уже начал подумывать о том, что нам ничего не достанется, когда "деточка", то ли, наконец, насытившись, то ли смилостивившись, дозволила и мне немного поучаствовать в процессе, начатом Па-мой.
- Сразу видно, человек не курящий, - сказал, поражённый Лизиными возможностями, Иннокентий. А я, вытянув руку через стол, выхватил из хищных пальчиков папироску, и затянулся сам, что есть силы. Но их у меня оказалось куда меньше, чем у "деточки".
- Курить надо бросать, - сказал мне Иннокентий, глянув на сигареты лежащие на столе, когда я слегка подкашлянул.
В следующий раз мне вернулся лишь жалкий уголёк на гильзе, а Иннокентию и вовсе - привкус жжёной бумаги. Но наши покрасневшие глаза уже дарили друг другу улыбки в наполнившейся сладковатым дымом кухне.
- И чё? - чему-то, радуясь, задал вопрос Иннокентий, слегка раскачиваясь на табуретке взад-вперёд и глядя прямо перед собой, в стену.
- Чё? - встрепенулся Па-ма.
Даже я не понял Иннокентия, поэтому меня вдвойне поразило то, что разъяснения дала Лиза.
- Он спрашивает: Чё рыбка?
- Ах, рыбка, - Па-ма хлопнул себя по ноге. - Золотая, в банке, как полагается.
- Зови её сюда, познакомимся, - сказал я, переполняемый положительными эмоциями.
- С рыбкой? - хохотнул Па-ма.
- Всех остальных я уже знаю, - обвёл я счастливыми глазами присутствующих.
- Действительно, - поддержал меня Иннокентий. - На крайняк, как старуха из сказки, при своём останемся. Зови.
- Рыбка-а-а...- простонал Па-ма.
- Так сиделку зовут, чтоб "утку" сменила, - сказал Иннокентий.
- Сиделка, рыбка, исполни желание, смени утку, индюшку. Сделай уже что-нибудь! - захохотал Па-ма.
- То стонет, то хохочет, - озабоченно проговорил Иннокентий. - Неси рыбку, будем просить её, чтоб вернула то, что мы заложили.
- Чего заложили? - не понял Па-ма.
- Ты сейчас не поймёшь, но поверь, о тебе беспокоюсь, - был ему ответ.