Страница 12 из 91
И у того, пальцы-ножницы заработали быстрее. Он медленно, угрожающе рыча, двинулся на меня. При этом из уголка зеркальной пасти потекла стеклянная, алая слюна.
"Жинг" - ножницы разрезали мою рубаху, кожу и мясо до кости предплечья.
- А-а-а!!! - крик рвёт моё горло. В глазах темнеет, но я всё же вижу довольную улыбку демона, стоящего у окна.
Да, это реальность, и то, что мне предстоит умереть - реальность. А раз так, то лучше выпрыгнуть в окно и прихватить с собою улыбающуюся тварь, чем просто быть изрезанным тут на куски...
Он наклонил корпус вперёд и большими скачками ринулся к окну. В последние секунды, жизнь замедлила для него ход времени (который был не изменим 23 года), как бы желая оттянуть приближающуюся смерть.
Он как спринтер в кошмарном марафоне вышедший на финишную прямую бежал с заплывшими от синяков глазами. С разбухшим сломанным носом, из которого не переставая текла кровь.
Она залила нижнюю часть лица, горло, пропитала до живота рубашку и забрызгала тёмными пятнами потёртые синие джинсы.
Рукав рубахи, ниже торчащего из предплечья осколка зеркала, и кисть, тоже окрасились кровью. При взмахе руки она срывалась с пальцев, брызгами разлетаясь по квартире.
Не смотря на ужасную боль Иннокентий решил, что всё же, скорее всего, это сон. Потому как расстояние до твари сокращалось очень медленно. Он бежал, словно по пояс в болоте.
Из колонок, вместо музыки, вырывалось оглушительное мычание заторможенного безумца.
Но вот, до демона остался один прыжок. Иннокентий толкнулся ногами что есть силы, вытянув перед собой руки...
И тут время вновь приобрело свой нормальный ход. Взревел вразумительно магнитофон, песня закончилась:
" Мне теперь на всё наплевать!"
Он целился демону в грудь, но руки прошли сквозь него, как через дым и разбивая врезались в оконное стекло. Оно брызнуло со звоном на улицу освобождая путь Иннокентию.
Он кричал, пока перед ним мелькали окна, пока серый асфальт, увеличиваясь, не вырос до размеров вселенной, пока кроме него ничего не осталось в мире.
2.
"Дз-з-з-инь!" - звякнул дверной звонок.
- О-о-о - застонал, натягивая на голову одеяло лежащий в кровати Па-ма.
"Дз-з-з-инь!" - повторился звонок.
- О-о-о - решил не оригинальничать Па-ма.
"Дз-з-з-з-з-з-з-инь!!!" - на этот раз звонок был раздражительно долог. Продолжительней предыдущего секунды на полторы. А кому это кажется ерундой, то прошу учесть, что Па-ма был с похмелья, причём не первый день.
- О-о-о-о - высунул он из-под одеяла, скорчившееся в кислой гримасе, с отпечатком вчерашнего и позавчерашнего, помятое лицо.
Гадский звонок, Па-ма перестонал где-то секунды на полторы и был доволен собою. В наступившей тишине по его лицу скользнуло даже подобие улыбки. Открывшиеся было глаза, вновь с удовольствием прикрыли тяжёлые веки.
"Дз-з-з-инь..."
- А-а-а, - Па-ма подскочил, оказавшись на кровати в сидячем положении. Перепутанные, длинные, прямые, чёрные волосы падали за спину и на грудь, достигая живота.
- А-а-а, - на этот раз просто выдохнул Па-ма и вытаращенными глазами осмотрелся по сторонам, будто впервые оказался в собственной квартире.
"Дз-з-з-инь!"
В это мгновение он возненавидел неизвестного ему изобретателя, сотворившего это коварное устройство, предназначение которому, казалось бы, служить удобством человеку. Но какое ж тут удобство? Сплошное разочарование.
"Дз-з-з-инь!"
- М-м-м, - рассерженный Па-ма издал звук негодования при плотно сжатых губах.
Он, откинув одеяло, спрыгнул с кровати и вскочил на ноги.
Холодно.
Быстро накинул рубаху и натянул спортивные штаны.
- Сейчас-сейчас, - цедил он сквозь зубы, пока одевался. - Сейчас я выйду, дорогой ты мой утр-р-ренний гость.
Молодому человеку, страдающему этим утром с похмелья, было двадцать три года. Рост имел он средний, при средней же комплекции. Не смотря на рассерженное "м-м-м" и злобное "сейчас-сейчас", человек он был спокойный, мирный.