Страница 10 из 91
Или это он, там, делает глубокий вдох, а я только повторяю за ним? Мороз по коже, меня начинает трясти. Я резко отворачиваюсь и подхожу к табуретке. В одной из рюмок осталась водка. Дрожащей рукой беру её и выпиваю залпом. Горло обжигает.
И что за чушь мне лезет в голову, отражение не может пить настоящую водку. Подымаю с пола довольно-таки приличный окурок, и прикуриваю от зажигалки.
- Ты кто? - раздаётся тихий голос сзади. Вмиг ослабевшие пальцы теряют зажигалку, и та падает на грязный палас.
- Я Иннокентий - продолжает голос.
Медленно поворачиваюсь и как загипнотизированный удавом, кролик, на ватных ногах, мелкими шажками иду к зеркалу. В нём - я, только что проснувшийся, усмехнувшись, говорю:
- Паршиво выглядишь, брат Иннокентий.
По идее, отражение сейчас, должно повернуться и уйти в ванну, но оно остаётся на месте и внимательно следит за мной.
Вот я и у зеркала, но в нём я только проснувшийся, ещё до ванны.
- Ты кто? - опять спрашивает отражение. И мы одновременно, вдвоём отвечаем:
- Я Иннокентий - окурок выпадает из моих губ. Чувствую, как на затылке буквально шевелятся волосы. Отпрыгиваю назад, и моя нога попадает на валяющуюся бутылку. Теряю равновесие и, крутанувшись, размахивая руками, падаю лицом на угол табуретки.
Хрясть! Вспышка перед глазами. Валюсь на пол переворачивая табуретку. На меня сыпется всё дерьмо, находящееся на ней. Миска бьёт по голове и волосы намокают от пельменного бульона.
- Паршиво выглядишь, брат Иннокентий - раздаётся насмешка.
Приподымаюсь на локтях и с кровавой слюной выплёвываю кусок поломанного зуба. Губы мои разбиты, из носа хлещет кровь. Поворачиваюсь, и сидя смотрю в зеркало.
- Ты кто? - вновь произносит отражение.
Хватаю, валяющуюся рядом пепельницу и швыряю в этого, вновь и вновь повторяющегося призрака.
Осколки стекла летят на пол и начинают вперемешку, беспорядочно скакать как блестящие механические игрушки, сделанные безумным мастером.
Вон губы, произносящие в зеркальном фрагменте:
- Я Иннокентий.
Меж них виден невредимый зуб, который я только что выплюнул. А у двери в коридор подпрыгивает осколок с глазом и кусок металлической молнии от "косухи".
Вскакиваю и пячусь, глядя на ужасающий, и в тоже время, завораживающий танец стекла.
- Паршиво выглядишь, брат Иннокентий!
Я упираюсь в подоконник. Передо мной реальность развалилась на куски и обернулась кошмаром.
Начинаю задыхаться.
Воздух!
Срываю висящую тюль и распахиваю окно настежь. Холодный ветер врывается в комнату, я вдыхаю его полной грудью и смотрю на бегущие низкие, тёмно-серые тучи. Они сплошь покрывают и без того сумеречное небо.
Кровь залила мне подбородок и горло, проникла под рубаху, окрасила грудь. Я чувствую тёплую струйку, бегущую по животу. Тянусь рукой за снегом, лежащем на жестяном карнизе, чтобы приложить его к разбитому носу. И тут слышу снизу, с улицы, только почему-то совсем рядом, крик:
- Пожар! Пожар! Пожар!
Склоняюсь над подоконником и заглядываю за карниз. И тут по мне, словно, прокатывается волна электрического тока, моё тело аж передёргивает. Прямо под окном вижу себя, вцепившегося пальцами с содранными ногтями в остроугольные камушки на стене дома.
- Заткнись придурок! - рявкнули, скачущие по полу, осколки зеркала позади меня. - Нажрался и орёт! Делать больше нечего?
Чуть отстранившись, вцепился руками в оконную раму. Перед моими глазами поплыли тёмные круги, я на какое-то время оглох. Ноги начали подкашиваться, стоило больших усилий устоять на них. Не знаю, терял я сознание или нет, но что-то близкое к этому было.
Раздаётся звук прогибающейся жести - это окровавленные пальцы вцепились в карниз. Как на замедленных кадрах начала выплывать голова. Вьющиеся длинные и ставшие почти чёрными от пота волосы резко подчёркивают мертвецкую бледность лица. Фантом из сна подымает ранее закрытые веки, и я вижу черноту выжженных глазниц.
- Делать мне больше нечего! - Истерично взвизгивают осколки зеркала за моей спиной. Этот выкрик бьёт меня как электрошоком и я, вдруг вновь обретя способность двигаться, захлопываю окно и судорожно защёлкиваю шпингалет.
- Нет! Нет! Открой! Нет! - от воплей фантома задрожали стёкла. А в следующий миг он лишь беззвучно шевелит потрескавшимися губами. Из выжженных глазниц стремительно выбегают две струйки чёрных слёз и вслед за этим голова исчезает, падает вниз.
Как контуженый закрываю вторую раму. И тут... слышу, как к звукам прыгающих осколков зеркала добавляется новый, из спальни. Это заскрипела кровать. И я знаю, что это значит.
Надо бежать отсюда - прочь из этой ужасной квартиры.
Кидаюсь к коридору, но осколки зеркала сгруппировались у двери и бешено скачут, подпрыгивая метра на два. При этом они не бьются об пол, как должно было бы быть.
А из спальни уже слышатся шаги. Я кидаюсь к стоящей у стены тумбочке, на которой находится магнитофон и самое главное - отвёртка с длинным стержнем. Хватаю её и поворачиваюсь.
Сбоку, по правую руку, неистово пляшут стёкла, их стало явно больше. И плевать, откуда взялись новые, главное факт - их больше.
В конце комнаты, напротив меня, окно, за которым злобно завывает ветер, а слева от него - дверь в спальню, уже начинающая медленно открываться.