Страница 13 из 98
По непонятной для Люцифиано причине, но, к его счастью, Сати в замке понравилось. С тех пор она постоянно, как только могла уговорить отца, ездила к Даниэлю в гости. Несколько раз и химеролог, до этого давно уже не покидавший свои владения, появлялся в столице. И вся эта идиллия продолжалась до того пока…
Даниэль Люцифиано. Текущее время
Вернувшийся мысленно в прошлое Даниэль, споткнувшись на произошедшей тогда трагедии, помрачнел, но вспомнив, зачем он собственно сюда пришел, перевел взгляд ниже. Там на красивой подставке в специальном контейнере, переплетенном небольшой светящейся паутинкой магических линий, в прозрачной жидкости, висел глаз с ярко-голубым зрачком, давно восстановленный из остатков поврежденного органа. Его Реликвия!
Глубоко вздохнув несколько раз, чтобы унять сильно бьющееся сердце, Люцифиано схватил контейнер и, выйдя из кабинета, распугивая выражением лица попадающихся на пути слуг, решительными шагами направился в лабораторию. При этом можно было расслышать, как он бормотал себе под нос:
– Это все для нее, для нее…
Закрывшись в лаборатории, Даниэль тщательно проделал необходимые для операции подготовительные процедуры. Затем, подойдя к неподвижно лежащему телу, еще раз глубоко вздохнул и, глядя на него, виновато произнес:
– Пойми и… прости!
После чего в несколько движений активировал комплекс специальных медицинских печатей и спустя пару мгновений еще одну, скрытую под ложем – Печать Подавления. До этого Люцифиано ее не использовал, так как предназначена она была для работы над химерами, являясь стационарным аналогом амулета Последнего Шанса. Склонившись над лицом девушки, Даниэль снял повязку и, поднимая инструменты, проговорил негромко, произнеся последнее слово беззвучно:
– Ну что, поможешь еще раз, «несравненная»?
И, сосредоточившись на работе, уже не услышал непонятно как прозвучавшее в воздухе с тихим вздохом:
– Помогу.
...
Смертельно уставший Даниэль в прострации сидел на стуле в лаборатории, бессильно откинувшись на спинку и вымотавшись гораздо больше, чем он предполагал. Не иначе чем чудом можно было назвать, то, что произошло. Ведь планируя операцию, Люцифиано совсем упустил из вида, что тело все-таки отличается от обычного человеческого, включая глаза и их строение с подсоединением к головному мозгу. Возможность воздействия изнутри тела он подавил, но это означало и отсутствие отклика, по которому можно было судить о том, все ли правильно он делает. И начались проблемы.
Но потом Даниэль вдруг почувствовал почти забытое ощущение тени за спиной, а руки приобрели давно прошедшую уверенность и точность молодости. Главное, откуда-то появилось «знание», как нужно делать. Конечно, имя той, кто пришел на помощь, он, вообще-то, мог произнести. Однако произошедшее далее…
Когда Люцифиано весь в напряжении снял действие Печати Подавления, ожидая попытки отторжения глаза, этого не случилось! Более того, без дополнительной стимуляции заработала система кровоснабжения, и появились признаки нервных реакций! Он был в шоке от столь быстрого принятия чужого органа, тем более по сравнению с ранее демонстрируемым полным контролем всех действий в предыдущей операции.
Просидев еще некоторое время, Даниэль со стоном встал и, пошатываясь, поплелся к выходу. Что же, для исполнения мечты сделано все возможное и сейчас осталось только найти в себе силы доползти до кровати.
…
Когда за химерологом закрылась дверь, одна из теней шевельнулась и, склонившись над телом девушки колеблющимся силуэтом, прошептала:
– Спасибо, что согласилась…
И исчезла, оставив после себя несколько тающих темных искр.
…
Даниэль Люцифиано и Анри Леардо. На следующий день
Анри с некоторым напряжением смотрел на друга, который с хорошим настроением и аппетитом уминал свой обед, бывший, впрочем, для него завтраком. Вчера, когда Люцифиано выполз из лаборатории и на попытки задать вопрос, лишь бессильно махал рукой, Леардо решил не мучить его, а расспросить позже. «Позже» затянулось и плавно перешло на вторую половину следующего дня.
– Не хочешь ничего мне рассказать? – вкрадчиво поинтересовался он у Даниэля, когда тот, утолив свой голод, откинулся на спинку стула.
– А что ты хочешь услышать? – благодушно поинтересовался Люцифиано.
– Ну, например, чем таким занимался вчера целый день, что к вечеру выполз еле живой? И не надо говорить об усталости от постоянных проверок состояния здоровья девушки.
– Да нет, не скажу. Пришлось еще немного поработать. Извини, что не буду вдаваться в подробности. Все-таки довольно узкоспециализированные действия я проводил. Но могу сказать, что уже все хорошо. Теперь нужно дождаться, когда тело полностью восстановится и можно выводить ее из комы. Думаю, дней пять это займет.
– Две недели от «котлеты» до нормального состояния? – с удивлением спросил Анри.
– Скоро ты сам пообщаешься с бывшей «котлетой» и поздравишь с возвращением из-за Грани, – самодовольно сказал Даниэль, добавив с какой-то непонятной интонацией: – Возможно, это тебя изумит.
Однако уже на следующий день удивились они оба, когда зашли проведать пострадавшую.
– Тебе не кажется, что она была… постарше, – заметив необычность в облике девушки первым, сказал Анри.
Даниэль с удивлением оглядел лежащее перед ним тело:
– Ну, скорее всего, организм, активно восстанавливаясь, начал использовать все возможные ресурсы, включая существующую мышечную ткань и жировую прослойку. Вот тело и «подсушивается». Пожалуй, я увеличу подачу питательных веществ и общего объема жидкостей.
Но и на следующий день изменения, происходящие с телом, не исчезли, а через два проступили еще более явно. Лицо тоже постепенно становилось другим, причем Леардо оно показалось смутно знакомым. И если только что упавшей, Анри давал восемнадцать – двадцать лет, то сейчас перед ними лежала девушка, выглядевшая от силы на пятнадцать. Даже Даниэль вынужден был это признать. Проведя диагностику, он, пребывая в очередном шоке, сказал, что все биологические ткани и общие размеры костей, уменьшились пропорционально определяемому возрасту. Как подобный процесс возможен в принципе, Люцифиано совершенно не понимал, о чем и поведал своему другу.
Однако раны продолжали активно регенерировать, а внутренние органы почти полностью восстановились. Осмотр же левого глаза (в отсутствие Анри) показал, что и с приживленным органом полностью все в порядке. И, похоже, планируемая коррекция по размеру будет минимальна, если, вообще, понадобится. Соответствие ауры Даниэль просто побоялся проверять, понимая, что в любом случае уже ничего сделать не сможет.
Еще Даниэля беспокоили, помимо отката биологического возраста, процессы, происходящие в шее пострадавшей. Нестандартный мышечный каркас, с невероятной скоростью окончательно сформировавшиеся странные многослойные, трубчатые позвонки, непонятные утолщения в начале и конце шеи. Трахея и голосовые связки, также выглядели очень странно. Что, для чего и зачем, куча вопросов без ответа. Но это было еще начало…
Даниэль Люцифиано, Анри Леардо и спасенная... девочка