Кукла для Мастера

Глава 2. Если нельзя, но очень хочется, то можно. Часть 2

Даниэль Люцифиано и еще одно непростое решение

На следующий день Даниэль сидел перед своей подопечной и не знал, радоваться ему или огорчаться от того, что увидел. С одной стороны, результат вчерашней операции можно было оценить, как однозначно положительный. Получившаяся конструкция выглядела устойчивой и без проблем справлялась с магической энергией, преобразовывая и распределяя ее по организму. При этом потребление значительно уменьшилось, что говорило об эффективности и о том, что девушка, очнувшись, возможно, сможет применять магию, при наличии внешнего источника, конечно. Тело прямо на глазах восстанавливалось, активно регенерируя поврежденные ткани. Процесс ускорился настолько, что, возможно, уже через три-четыре дня о ранах будут напоминать только шрамы, которые, скорее всего, тоже исчезнут.

С другой стороны, Люцифиано по-прежнему не мог отследить, что происходит в мозгу девушки. Не понимал назначения ажурной конструкции магических канальцев, которая постепенно оплетала все внутри тела, при этом не оказывая никакого видимого влияния на его работу. Еще Даниэля смутили непонятные образования, возникшие выше и ниже шеи, состоящие из мускульной ткани и толстых нервных окончаний, а также странные узлы на кровеносной и эндокринной системах. Позвоночный столб тоже регенерировал в какую-то многослойную конструкцию. И главное, анализ уже достаточно окрепшей ауры показал меньше чем наполовину совпадение с образцом, который у него был. Соответственно, вероятность того, что в этом теле очнется именно Сати, стремилась к нулю. Как такое могло произойти, Люцифиано не понимал, не первый раз задумавшись, кого или, вернее, «что» спасает.

Все утро Даниэль размышлял над тем, какие действия можно предпринять для повышения шанса нужного результата. И единственное, что приходило на ум, это принудительное внедрение биологического материала с наложением Печати Подобия. К сожалению, прием из арсенала химерологов, когда необходимо было «основе» придать свойства другого объекта. Что фактически превращало ту, кто очнется, в подобие химер, которые Люцифиано создавал, так как при этом надо было все равно внедрить дополнительно еще целый комплекс специальных модулей контроля и адаптации. Не такого он хотел, совершая свою попытку, совсем не такого. Но ведь можно же, потом минимизировать химеризацию, да точно! Убрать все внешние проявления, внутренние максимально уменьшить. «Она» и не будет знать. Да, не будет! И Анри знать необязательно!

Даниэль вскочил и возбужденно стал расхаживать по лаборатории. Пришедшая идея все больше нравилась, обрастая деталями. Внезапно он остановился, осознав одну неприятную мысль. А ведь для исполнения задуманного, единственным, чем можно будет воспользоваться, это Реликвией! Его Реликвией! Весь другой биологический «материал», накопленный по крупице в свое время и бережно хранимый в лаборатории, не подходил совершенно. Только как вспомогательный, но не более. И другого нет, ничего нет. Люцифиано так расстроился, что опять упал на стул и застыл в мрачной скорби. Впрочем, через довольно небольшое время очнулся. Ну и что? Надо, значит надо! В конце концов, заказав кремацию, по костям не плачут! Подойдя к телу, он наклонился и, сместив повязку, еще раз тщательно обследовал левую сторону лица девушки. Да, все верно, несмотря на ускорившееся заживление, внутри глазной впадины было пусто, пока пусто.

Решившись, Люцифиано быстрыми шагами покинул лабораторию и поднялся во двор. Еще один момент, требующий внимания, сразу разрешился. Выловленный конюх подтвердил, что Леардо покинул замок, воспользовавшись предложением, изложенным в записке, переданной ему утром со служанкой. В ней Даниэль просил его извинить и не беспокоить, так как он проведет сегодня день в лаборатории, отслеживая состояние девушки. А также просьба совершить конную прогулку в деревню и заглянуть к травнице с приложенным к записке списком. Зная о маленькой «слабости» друга к красивым женщинам, Даниэль не сомневался, что до вечера Анри будет занят.

Люцифиано поднялся в свой кабинет и, тщательно заперев дверь, поколебавшись, нажал незаметный выступ на камине. Сбоку на стене отошла панель, открыв то, что он никогда не показывал никому, его… Алтарь. Центральное место занимал портрет Сати, сделанный на ее двенадцатый день рождения. На нем она была в нарядном серо-серебристом платье и с букетом голубых цветов, который так походил к ее глазам. Нет, Даниэль не присутствовал на праздновании того знаменательного события. Сати привезли к нему позже, через несколько дней, бледную до синевы и с повязкой в пол-лица.

Даниэль Люцифиано и Сати. Много лет назад

Подарков было полным-полно. И половина, как обычно, без поздравительных подписей, позволяющих определить дарителя. Их, конечно, проверили на магию и наличие неприятных сюрпризов, но все равно это не помогло. Милая детская страшилка – шкатулка, из которой при открытии должна выскакивать голова шута на пружинке. Почему-то ее на месте не оказалось. Девочка же, открывая, наклонилась слишком близко. А кончик пружины был очень длинным и острым…

Когда лучшие лекари столицы признались, что восстановить глаз не в состоянии и стали предлагать установку протеза, отец девочки вспомнил о своем родственнике. Тогда он и приехал к Даниэлю с Сати, надеясь на чудо. А Люцифиано, в то время уже давно не желающий ни с кем общаться, вышел навстречу, планируя послать всех появившихся куда подальше.

...

Чужая стража, распределившаяся по двору, остановившаяся перед входом в донжон карета. Даниэль, набирающий воздуха в грудь, чтобы в идиоматических выражениях описать новый путь для приехавших. Скрипнувшая дверца и детский голосок, рассыпавшийся колокольчиками:

– Папа, это тот Великий Маг, что мне поможет? Какой он красивый!

И ярко-голубой глаз, с интересом смотрящий прямо на Даниэля.

...

Тогда Люцифиано от неожиданности чуть не подавился воздухом, с трудом остановив заранее заготовленную фразу. Эти слова и глаз неожиданно пробили щелочку в его окаменевшей душе. И потом, выслушав просьбу хмурого отца, Даниэль уже не смог отказать. Даже когда при дальнейшем общении он выяснил, что Сати называет «красивым» практически все, для Люцифиано ничего не поменялось. Маленькая девочка уже прочно поселилась в сердце, даря то, что он думал, никогда не ощутит.

Проблему с глазом старый химеролог решил быстро и кардинально. Вспомнив об ученице травницы, которая была примерно такого же возраста, послал за ней в деревню. Когда девочка, прибыв, выслушала его, то, почти не раздумывая, согласилась. Ведь не каждый день предлагают без всяких условий поставить настоящий «ведьмин глаз», позволяющий видеть «незримое». Она, конечно, побаивалась, но рискнуть решила.

Дальше уже пошли чисто детали. Осмотр показал, что нерв, к счастью, поврежден был не так глубоко и безнадежно, как думали столичные лекари. Для Даниэля, естественно. Извлечение глаза у донора, удаление поврежденного, прошли без эксцессов. Установка и приживление нового зрительного органа тоже проблем не вызвали. А девочке из деревни он поставил оставшийся от старых экспериментов глаз, предназначавшийся изначально для химер, с внедренными печатями усиления зрения и магической чувствительности.

Потом состоялся небольшой реабилитационный период, в течение которого Люцифиано окончательно восстановил полноценное зрение у Сати и привел в соответствие цвет нового глаза, старому. У юной травницы тоже все было хорошо и она, находясь в полном восторге, глядя из окна, могла сказать название и состояние каждого растения во дворе. Кстати, обе девочки, несмотря на недовольство отца Сати, лежали вместе в специально оборудованной комнате и подружились. Даниэль тогда не посчитал нужным сказать, что это сделано на всякий случай. Чтобы была возможность быстро пересадить второй глаз… если что.