Страница 14 из 98
Несколько дней спустя друзья, молча, сидели в лаборатории возле ложа, на котором лежал… ребенок. Девочка десяти-одиннадцати лет, не больше. Анри при этом пытался понять, почему она кажется ему знакомой. Все повязки были сняты, только небольшая салфетка пока еще прикрывала левый глаз. Как сказал Даниэль, внимательно осматривая девочку: «Временно, на всякий случай». Следы от ран, несмотря на ожидания их полного исчезновения, остались, но страшными не выглядели, так, тонкие линии, которые даже шрамами назвать было сложно. Люцифиано не переживал по этому поводу, с полным основанием считая, что позже их спокойно уберет. А Леардо все продолжал смотреть на девочку, пытаясь вспомнить, кого она ему напоминает.
– Ты по-прежнему не хочешь ничего сказать? – упорно пробовал он вытащить из своего друга истину.
– Я тут совершенно ни при чем, – стараясь выглядеть честным, оправдывался Даниэль.
Однако Анри подозревал, и не без основания, что тот явно знает больше, чем говорит. А Даниэль действительно догадывался о происходящем, и это предположение грело ему душу, сильно грело.
– И, кстати, почему у нее белые волосы? – опять спросил Анри. – Ведь я точно помню, что когда мы удаляли их остатки в первый день, они были черными.
– Да не знаю я, – вновь ушел от ответа Даниэль и постарался сменить тему: – Слушай, уже дважды все перепроверено. Физически, тело, несмотря на некоторые странности, полностью здорово. Процесс омоложения окончательно остановился. Показатели мозговой активности, насколько я могу видеть, в норме. Фактически э-э-э… девочку удерживает в бессознательном состоянии только моя Печать. Однако перед тем как выводить из комы, надо ее перенести наверх в комнату. Все-таки если она придет в себя в более обычной обстановке... будет лучше, – как-то неловко закончил он.
– А откуда ты знаешь, какая для девочки обстановка является обычной? Может, для нее такая, как в твоей лаборатории самая обычная, а? – спросил, демонстративно приподняв брови, Анри.
Но, в конце концов, так и не добившись от Даниэля внятных ответов, он помог, под горящими от любопытства взглядами слуг, отнести девочку в комнату, заранее выбранную Люцифиано. После того как они аккуратно уложили ее в кровать, Даниэль, под удивленным взглядом Анри, стал притягивать девочку к ней специальными ремнями.
– На всякий случай, – отвернувшись в сторону, ответил Люцифиано на невысказанный вопрос.
После чего он быстро подсоединил от заранее установленной линии энерговода проводники к телу и от небольшого агрегата с емкостями две трубочки с медленно капающей жидкостью. Наконец, навесил над кроватью несколько диагностических печатей. Потом, немного замешкавшись, установил специальный контейнер между ног. И тщательно укрыл одеялом.
– Энергия, питательные вещества, контроль общего состояния организма и э-э-э… сбор отходов жизнедеятельности, – пояснил, почему-то смутившийся на последних словах, Даниэль.
– И чем «это» отличается от обстановки в лаборатории? – усмехнувшись, спросил Анри.
Однако Люцифиано, не слушая его и глядя на девочку, прошелся несколько раз возле кровати и, резко повернувшись к другу, сказал, нервно подергивая рукав халата.
– Думаю, один день ничего не решает. Давай завтра сразу с утра, а пока отдохнем и выспимся. Предлагаю поужинать и поднять настроение парой бокалов хорошего вина!
Анри, в который раз с подозрением оглядел друга, и, отметив нервозное состояние, решил, что в целом это хорошая идея. Успокоиться Даниэлю не помешает, а добиться ответов на свои вопросы можно и позже.
…
На следующее утро они встретились перед комнатой, куда поместили девочку и Анри с удивлением, что, впрочем, последнее время уже стало привычным, уставился на Даниэля. Если он оделся, как обычно, в любимый охотничий костюм, который всегда носил в гостях у Люцифиано, то Даниэль… Приведенные в порядок волосы с аккуратно подстриженной бородкой, великолепный черный с серебром костюм, в котором и на прием королю не зазорно будет появиться. Похоже, он даже принял ванну! А если бы еще и духами побрызгался…
– Утро доброе! Мы собрались будить нашу гостью или на прием во дворец? – с ехидством пошутил Анри.
Однако Даниэль, поздоровавшись и улыбнувшись, ничего не ответил и, открыв дверь, прошел в комнату.
– А, я понял, ты собираешься сделать предложение, извини, но надо теперь подождать… года четыре, – продолжил, зайдя вслед за ним, Леардо, видя непонятно сильное все нарастающее волнение Люцифиано.
Тот, по-прежнему не реагируя на шутки, попросил друга расположиться сбоку от кровати так, чтобы его не было сразу видно. Убедившись, что Анри так и сделал, Даниэль аккуратно снял салфетку с левого глаза и, приоткрыв веко, заглянул в него. Потом утвердительно кивнув самому себе, наложил какую-то печать на голову девочки и положил на лоб небольшой кристалл. Затем Люцифиано, активировав его движением руки, встал перед кроватью так, чтобы оказаться первым кого она увидит и застыл в ожидании.
Вот тут Анри почувствовал себя нехорошо. Так как эта процедура была ему знакома, очень знакома… к сожалению. Ритуал Запечатления. Недомолвки друга внезапно стали понятными, все встало на свои места. Более того, Анри наконец-то осознал, кого на самом деле напоминает ему девочка! Неужели Даниэль?.. Леардо резко рванул ставший удавкой ворот костюма, попытался что-то сказать, но не успел. Девочка, лежащая на кровати, шевельнулась и, приподняв голову, взглянула на стоящего перед ней Люцифиано.
Остановившееся мгновение и две фигуры замершие друг напротив друга. Высокий, худой, беловолосый, но не кажущийся седым, старик с неожиданно яркими голубыми глазами. И маленькая девочка в кровати, с серебристо-белым уже довольно длинным ежиком волос, левый глаз которой имел тот же цвет, что и у старика. Они были такие разные и такие... неуловимо похожие друг на друга, как отец и дочь, как дядя и племянница, как… Мастер и Химера!
– Что же ты наделал, друг мой, что же ты наделал… – потрясенно прошептал Анри, переводя взгляд с одной фигуры на другую.