Страница 4 из 17
Иногда она пыталась проанализировать своё поведение. Что это, сумасшествие? Неужели она, та, которая собиралась стать скандальной журналисткой жёлтой прессы, на самом деле бесхребетная нимфоманка?
Да, и страх тоже. Он выглядел настоящим психопатом, несмотря на молодую и красивую внешность. Что-то в нём было настолько глубоко фанатичное и демоническое, что Рита не хотела даже помыслить о том, чтобы когда-нибудь с ним столкнуться, встретиться взглядом.
Пусть даже через пуленепробиваемую стену в комнате опознания полицейского участка.
Нет, нет и ещё раз – нет!
Каждый нерв содрогался от ужаса.
К тому же, она знала, что про её якобы «изнасилование» распишут все газеты.
Как же, такая «вкусная» тема. Юная красота, девственница, жестко изнасилованная, едва не убитая. К тому же, начинающим маньяком с внешностью кинозвезды.
К тому же, жертва – дочь известной в прошлом скандальной журналистки. Тоже явно с тёмными пятнами в биографии, учитывая настойчивое замалчивание матерью объяснения того, почему она ушла с телеканала, и бросила всё, включая свою популярность. Потеря известности и статуса. А также высокой зарплаты.
Замуж за довольно состоятельного английского бизнесмена Мэри Вэллоу вышла только через три года после того, как осталась без работы.
Рита это точно знала, так как однажды подслушала разговор родителей. Отец снова интересовался, отчего его жена в своё время ушла с перспективной работы.
Мать же отмачивалась, сухо сообщив, что не хочет ворошить прошлое.
И зачем, если работа оказалась настолько ужасной, мать тянет в эту сферу её?
Тогда, лёжа без сна на узкой койке, ощущая тупую боль во всём теле, несмотря на уколы обезболивания и проведенную операцию – в интимных местах пришлось даже зашивать, – Рита впервые осознала, насколько мало она знает собственную мать.
«Что ж, в каждой семье есть свои тайны. Надеюсь, она хоть никого не убила…» – подумалось ей тогда.
Кривая улыбка рассекла высохшие губы. Даже радоваться тогда ей было больно.
Когда она окончательно выздоровела и даже немного успокоилась благодаря антидепрессантам, в палату к ней пришёл… Сам Антуан де Вилл. Мужчина с длинными седыми волосами, с неправильными, но симпатичными чертами, сухопарый, что подчёркивалось возрастом (ему было уже шестьдесят лет), был непривычно смущён, а его голубые глаза блестели сочувствием.
Он приветливо и несколько смущённо улыбнулся:
– Рита, твои родители попросили, чтобы ты пока пожила у меня дома. Ты не против?
Она снова вспомнила ясный взгляд директора и, по совместительству, владельца частной школы: казалось, что из его глаз исходили солнечные лучи, освещающие всё вокруг.
Девушка слабо улыбнулась и кивнула:
– Да, я буду рада… Если не причиню вам неудобств.
– Что ты, никаких неудобств! В моём особняке три служанки. Им и так часто нечем заняться, так как я почти всё своё время провожу в «Дауэртсе». Ты пока собирайся, твой отец уже отослал мне твои вещи, которые пригодятся в моём доме. Только, извини, но я не смогу уделять тебе много времени. Ты сама всё понимаешь…
– Я понимаю. Вы очень заняты, – девушка вызывающе уставилась на мужчину. – Не думаю, что это меня будет особенно беспокоить.
– Я зайду к тебе через час, будь готова. Мой шофёр уже ждёт нас. Хотя, я знаю, что ты любишь мотоциклы, – он лукаво улыбнулся. – Знаешь, когда-то я и сам ими увлекался. Ветер, скорость – лучшее средство, для того, чтобы забыться.
Она невольно представила себе солидного профессора на мотоцикле, в кожаном «прикиде», и чуть не рассмеялась, но вовремя прикусила губу.
– А вы уверены, что не свалились бы с него, профессор?
Мягкая ответная улыбка:
– Я очень старался. Как видишь, цел и невредим.
Всю дорогу её смешил образ уже седеющего мужчины на мотоцикле. Это было забавно. Особенно вкупе с его всегда серьёзным видом и сдержанностью. Правда, в этой личности чувствовалась власть, а не незаметность. Власть серого кардинала.
На душе стало легко. А может, всему причиной ярко-голубое небо и по-летнему радостное солнце?
Особняк Антуана де Вилла казался совершенно незаметным, хотя имел четыре этажа, так он зарос вьющимися растениями, мхом и плесенью. Тёмно-серый камень стен даже на фоне голубого неба, подсвеченного солнцем, выглядел, как унылые стены гробниц. Её охватила тоска, неожиданно сменившая восторженное настроение.
Они остановились возле крыльца. Антуан рассеяно пошарил в своих безразмерных карманах и выудил изогнутый ключ. Помахав им с торжеством, он отпер двери.
Три немолодых, но резвых служанки выбежали их встречать, долго и нудно приветствовали, а потом позвали обедать.
Рите очень понравилась её комната – светлая, с изящной старинной мебелью.
Она прошлась по всему помещению, потрогала ладошкой деревянную мебель, немного пыльные обои, шершавые гобелены, хрустальные вазы с искусственными розами – почему-то белыми, фарфоровые статуэтки. Всё хранило странное тепло, будто законсервированное, застоявшееся в веках прикосновение чужих нежных, тёплых, ласковых ладоней.
… Ночью Антуан де Вилл проснулся от ощущения касания женского тела. Резко открыв глаза и моментально проснувшись, он, несказанно удивившись, обнаружил рядом с собой в постели… Обнажённую Риту.
Соблазнительное тело вжималось в его худощавую плоть, и ночная рубашка совсем не помогала бороться с искушением.
Слабый свет ночника подсвечивал её удивительные глаза, которые меняли свой цвет в зависимости от переполнявших ее эмоций. Обычно глаза были бирюзовыми, но иногда становились тёмно-синими, когда ей было страшно или больно, а иногда – изумрудными, когда её переполняли положительные эмоции. Пышные волосы подчёркивали тонкое, идеальное, почти кукольное личико. Она казалась неземным созданием. Директор снова вспомнил, что её бабушка была первой красавицей среди аристократок. А одна дальняя родственница сводила мужчин с ума одним взглядом и до самой смерти обладала множеством восторженных поклонников.
Поначалу он пришёл к ошибочному выводу, что девушка страдает лунатизмом и не осознаёт своих действий.
– Антуан, – томно прошептала она, прижимаясь ещё сильнее.
– Уходи, – тихо ответил он, ощущая противную дрожь. Он впервые за много лет снова ощутил себя… Мужчиной. Живым. О, эти сказочные глаза, в которых так легко было утонуть, как в ядовитом омуте. Мужчина ощутил её волнение, дрожь вожделения, сотрясающую идеальное тело, будто выплавленное в форме его грязных фантазий.
– Нет, – Рита прикусила губу, протянула тонкую руку и погладила его по седым волосам. – Я не хочу уходить. И я не уйду. Пожалуйста, – в её голосе было столько мольбы и печали. – Не прогоняй меня! Мне так плохо! Я так хочу мужской член, что меня выкручивает изнутри, мне больно!
Её тело начала бить дрожь.
– Люби меня! Пожалуйста!
– Н тебе всего восемнадцать! А я – уже почти старик!
Мягкий смешок прирождённой соблазнительницы. Лунные свет серебрил её роскошные волосы. В глазах вспыхнул огонь, которому не мог противиться ни один мужчина.
«О Бог мой, я должен сопротивляться, предотвратить это!»
Но белые пальцы скользят по его телу вниз. Чары юности. Он оказался не подготовлен – она застала его врасплох.
Словно удар молнии прямо в сердце, он мгновенно и слишком чувственно ощутил сразу ВСЁ: высокая грудь, прижавшаяся к его груди, тёплое, ароматное дыхание, тонкие, длинные ноги, обхватившие его тело, стройную, гибкую талию. Эти грешные глаза.
– Давай же! – шепчет соблазнительница. – Я хочу! Хочу тебя!
Серебристое сияние луны окутывает их обоих.
***
Рита слабо улыбается. Антуан снова не остался у неё ночевать. И словно трещина появляется в её спокойствии, она не может уснуть без него. Потому что страх душит её. И ночные кошмары оборачиваются жуткими воспоминаниями.