Страница 5 из 17
Женщина взглянула на золотистые часы, похожие на макет луны, – всего три часа ночи. А ей не спится.
Рита откинула голову, помассировала виски. Завтра – отвратительнейший день в её жизни. И снова она ничего ЕМУ не расскажет. Антуану не обязательно знать, какой тварью она бывает. Хотя иногда ей кажется, что он читает ВСЕ её мысли. Но никогда не упрекает. И от этого становится так больно!
Ей надо выспаться. Завтра нужно быть во всеоружии. Покорить этих гребаных аристократов де Ноблэ!
Она резко вскочила и кинулась к шкафчику, где хранилось снотворное. Взяла таблетку из бутылочки, запила её водой и отправилась в кровать.
Рита Свон застыла перед зеркалом. Её широко распахнутые, пустые глаза, казалось, ничего не видели. Бледно-розовый деловой костюм, лёгкий слой макияжа, изящные золотые часики с крошечными бриллиантиками, бриллианты в ушах, золотое кольцо с изумрудом.
Всё её естество противилось визиту к де Ноблэ. Интуиция просто кричала об опасности. Но главный редактор послал именно её взять интервью у семьи состоятельных аристократов, сохранивших древнее, огромное поместье с большим участком земли. И она не могла отказаться. К тому же, это интервью не было сложным – всё в стиле «женского журнальчика». «Какие фасоны платьев предпочитает леди де Ноблэ? Когда будет следующий бал в особняке?» Ну и так далее.
И всё-таки она побаивалась. Странные слухи ходили об этой семейке в узких журналистских кругах. Хотя написать об этом никто не осмеливался – так как ни одному журналу или газете не хотелось судиться с миллионерами.
Накинув лёгкий плащ, женщина стиснула сумочку и отправилась к выходу, где её ждал розовый лимузин, заказанный редакцией, чтобы отправиться к поместью де Ноблэ, где её уже ждали.
Возле красивого озера и ухоженного парка счастливая семейная пара – Леопольд и Элеонора де Ноблэ – смотрелись, как красочная картина с изысканным фоном. Вокруг них бегал десятилетний мальчик с тонкими чертами лица, конечно же, натуральный блондин, как и оба родителя. Он срывал цветы и швырял их в воду, стараясь попасть в лебедей.
– Рита, мы так рады вас видеть, – чопорно улыбнулась красавица в белом платье, обвешанная золотом и бриллиантами, сверкающими под лучами солнца так, что глазам становилось больно.
Леопольд поднес руку Риты к губам, уставившись прямо в глаза:
– Рита Свон, лучшая репортёрша нашего любимого журнала, какая честь!
Впрочем, его голос звучал язвительно и холодно. А глаза… Ей сразу же захотелось убежать.
Мальчишка остановился и поглядел на неё так, словно прикидывал, как поудобнее схватить и утопить в озере.
– Стерва! – крикнул он, тыкая в неё пальцем.
– Простите его, Ритуля, вы понимаете… Наш сынок просто много читает, и случайно прочёл статьи про вас из враждебных вашему журналу изданий, – улыбнулась Элеонора. – Вы же не обижаетесь на ребёнка?
Её прозрачный взгляд прожёг молодую женщину насквозь.
– Конечно же, нет, – мило улыбнулась Рита. – У вас очень красивый сын.
Оба супруга немедленно просияли.
«Но держите этого малолетнего выродка от меня подальше!» – про себя добавила она, жалея, что не может сказать это вслух.
– Тогда прошу вас, – женщина по-свойски взяла её под руку, и они двинулись по посыпанной гравием дорожке вдоль клумб с яркими, изысканными цветами.
Рита поднесла бокал к губам, чувствуя себя приговорённой. Все её чувства вопят, что в вино что-то подмешено!
– Дорогая? – Леопольд наливает жене из той же бутылки. У Риты немного отлегло от сердца – ну не стал бы он травить свою жену! Значит, яд исключается!
И что у неё за странные мысли? Не следовало снова на ночь смотреть фильм ужасов.
Вкус вина показался ей немного странным, но она мужественно пила, стараясь ещё при этом не кривиться, и даже улыбалась.
– Сегодня нам позвонили из вашего журнала, – продолжал вести непринуждённую беседу де Ноблэ, наклоняясь к Рите. Она почти ощущала его дыхание, видела каждую чёрточку идеального хищного лица, блеск пугающих серебристых глаз. Нет, сами по себе глаза были очень красивыми, но взгляд… Жестокость, надменность, властность и вспыльчивость. И всё это подёрнуто изморозью. Словно ледяные окошки сумасшедшего дома. – Нашей семье предлагают выбрать постоянного репортёра для освещения различных светских мероприятий, которые мы курируем. И вообще, «Женские штучки» всегда помещают статьи про нашу семью на первую страницу. Так что, возможно, мы захотим выбрать вас.
Его взгляд полоснул по её лицу, как бритвой.
– Что вы думаете по этому поводу, Рита?
Сердце стукнуло и упало вниз.
«Это же такой шанс! И я наконец-то смогу достигнуть высшей точки в моей карьере!»
– Я была бы очень рада, – искренне ответила женщина.
– Для вас ведь это важно, Рита? – он ещё ближе наклонился к ней. Неожиданное ощущение пронзило сознание – чувство полёта. Кровь словно превращалась в бурлящее шампанское, которым выстрелили в воздух, в фейерверки.
– Да, – шепнула она в ответ, ощутив, что губы перестали слушаться. Всё вокруг словно стало иным. Оно завораживало, сияло, гипнотизировало, дарило ощущение счастья и раскованности. Изящные очертания мебели, горшки с цветами, несколько статуй.
«Чем они меня опоили? Зачем?!» – последняя связная мысль умерла с лёгким писком.
Леопольд схватил её за руку и помог встать из-за стола.
– Элеонора, куда? – повернувшись к жене, улыбавшейся с выражением экстаза на нежном лице, уточнил он.
– В мою спальню, – ответила белокурая женщина.
Рита с трудом осознавала реальность. Ей казалось, что она не идёт, а мягко плывёт по воздуху. И всё вокруг – совершенно.
Спальня Элеоноры де Ноблэ была одновременно просторной, женственной и немного аскетической. Ничего лишнего, но то, что есть, идеально и безукоризненно. В изысканном дизайне преобладает цвет слоновой кости и золота.
– Ритуля, тут все свои, думаю, тебе можно снять костюм, – вкрадчиво обратился к ней Леопольд.
Она машинально повиновалась, расстегнув пару пуговиц пиджака. Аристократ, стоявший сзади, помог расстегнуть остальные, медленно снял его и повесил на спинку стула.
– О, вот это фигурка! – произнёс он, обходя вокруг высокую, стройную женщину. – Неплохо, очень даже неплохо!
Она стояла и смотрела, как они рассматривают её. Как какую-то вещь. Нет, как породистую вороную кобылку, на которой оба собираются прокатиться.
Оба.
Проехаться.
Страх липкой волной сжал сердце.
Но афродизиак, подлитый в вино, снова заставил сознание вспыхнуть множеством золотых искр – словно ветки, горящие в огне, пнули ногой.
– Думаю, что вы можете снять с себя… Всё, – шелковистым голосом произнёс мужчина. Он взял свою трость, с которой любил щеголять (хотя, по её мнению, трости устарели ещё два века назад) стоявшую возле стены, и провёл ею – очень чувственно – по её ноге вверх, затем набалдашником, углубляя, надавливая, усиливая касание. Словно хотел взять её этой штукой. Затем поднял выше, задирая короткую юбку.
– Ах, какие красивые трусики! – произнёс он цинично. Но в его сузившихся глазах уже проявилась страсть. Словно отражение пламени костра.
– Элеонора, как тебе? – Леопольд обернулся к жене, которая стояла, тяжело дыша, с покрасневшими губами и порозовевшими щеками. Под действием того же возбуждающего. Её высокая грудь вздымалась. – Простенько… Но мне нравится.
Трость проникла под лифчик. И разорванная деталь женского туалета оказалась на полу.
– Замечательно, – со вкусом произнёс мужчина, поглаживая головой змеи её грудь. – Совсем как у девушки. Тебе нравится? – с нескрываемым интересом спросил блондин, поднимая руку к своим длинным волосам и распуская хвост. Гладкие платиновые пряди растеклись по сильным плечам.
– О, да, – прошептала женщина, полузакрыв глаза. Потому что желание пронизывало насквозь, увлажняя шёлк нижнего белья.