Страница 4 из 109
Ведь как себе представлял — противникам известно, что мы едем вдвоем. То есть, для возможного ареста, выделят четыре-пять человек не больше. Представлялась картина — вот они к нам подходят, такие уверенные в себе и предлагают сдать оружие. Но их, в свою очередь, окружает десять неулыбчивых рыл. После чего, врагов нежно берем за кадык и предлагаем препроводить к начальству. И уже там всех лихо ставим раком. Может даже со стрельбой в том здании, где у них гнездо (тем более что особо жалеть мудаков из военной оппозиции, я не собирался).
Но что же получается в натуре? Посмотрев, как всё происходит на крупных станциях и пообщавшись с проводниками, я сильно приуныл. В той же Москве, при прибытии поезда, на перрон выходит человек двадцать бойцов из комендантской роты, которые стоят в оцеплении и помогают при проверке документов пассажиров, заодно отслеживая разных подозрительных типов. Вот и что у получится? Те, кто нас попросит сдать оружие, наверняка знакомы солдатам из оцепления. Хотя бы потому, что они заранее их предупредят о своих действиях и покажут мандат. И как тут сопротивляться? Нас ведь никто не знает. А документам, вполне возможно, далеко не сразу поверят. Поэтому бойцы, бросятся помогать вязать приезжих бузотеров, без всяких раздумий. Но уж если стрелять начнем, то там пол вокзала трупов сложиться и Чур из ангела моментально превратиться в распоследнего черта.
Исходя из этого, было принято решение ссаживаться с поезда не на вокзале, а на подъездах к нему. Ну и как вариант мелкой пакости — решили все запереть. В теплушке есть две двери и два окна. Вернее два небольших оконных проема без стекол, но с деревянной ставней, запираемой на щеколду. Двери тоже могли закрываться на накидные крючки. Солидные такие — с палец толщиной. Поэтому фиг дверь откатишь, пока они закрыты. То есть, пока вагон будут пытаться вскрыть (а это время), мы рассчитываем успеть прибыть на привокзальную площадь, где беспризорники нам укажут кто конкретно пытался проникнуть внутрь.
В общем, обсудив вчерне план, стали готовится. А когда уже перед самым въездом в город остановились на очередном семафоре, то неспешно десантировались, переместившись на тормозную площадку. Правда там оказалось настолько тесно что, когда я влез на ступеньку с левой стороны, справа на насыпь чуть не выпал Федосов. Да и с дверью пришлось маленько потрахаться соображая, как же сделать так, чтобы приподнятый крючок в момент закрытия упал в проушину. Но подперли его щепочкой и все получилось. Ну а потом, стоя на площадке, поехали дальше.
Мимо проплывали какие-то сараи, амбары и не побоюсь этого слова — лабазы. Черные бревенчатые дома с разновысотными заборами. Какие-то (судя по куче бочек) бондарные мастерские. В общем, Москву я не узнавал категорически. Во всяком случае, с этого ракурса. С другой стороны, а чего я хотел? ТГК «Киевский» увидеть или Рэдиссон Славянскую? Хорошо еще что, когда состав сбавил ход до скорости бегущего трусцой человека, разглядел впереди характерную башенку и арочное покрытие перрона Брянского вокзала. Разглядел и скомандовал своим:
— На выход братва!
Высадка не вызвало вообще никаких затруднений и вскоре мы бодрым шагом шагали по дороге ведущей к привокзальной площади. Шли не толпой, а строем, ибо ничто так не маскирует вооруженных людей как самое обычное передвижение в колонне. Идут себе бойцы куда-то, значит так надо. К тому же мы даже замаскировались, сменив приметные береты на самые обычные солдатские фуражки. О головных уборах я позаботился заранее именно с той целью, чтобы можно было передвигаться по городу, не бросаясь в глаза. О них и о красных повязках скрывающих морпеховские шевроны. А что касается остальной формы, так сейчас бойцы в чем только не ходили, поэтому наша выгоревшая «афганка» особого внимания не привлекала.
При этом, почти на подходе к месту, встретили патруль. Но так как я сам к ним подошел, уточняя дорогу до вокзала, то у нас даже документы не попросили. И даже если бы и спросили, то ничего страшного — с бумагами был полный порядок. Включая командировочные и продовольственные аттестаты.
Успели мы очень даже вовремя. К этому времени еще не все пассажиры успели разойтись и разъехаться. Остановившись с краю площади, возле какой-то скобяной лавки, наблюдали как мешочники, ругаясь делят телегу с ломовой лошадью. Последние извозчики увозили припозднившихся пассажиров и вскоре привокзальный майдан почти опустел. А я, кивнув в сторону стоящего неподалеку грузовика «Гарфорд» с будкой предположил:
— Интересная бибика. Давай-ка на всякий случай поближе подтянемся.
Берг удивился:
— Э-э… зачем?
Еще раз оглядев округу уверенно пояснил:
— Просто прикинул — если захотят арестовать прямо здесь, то брать нас приедут не два человека. А где-то четверо-пятеро. Да и задержанных в чем-то везти надо. То есть должно быть как минимум две пролетки. А то и все три. Или что-то такое, куда сразу влезут шесть-семь человек. Например — грузовик. Из транспорта я наблюдаю лишь телегу, возле которой коробейники свару устроили. И «Гарфорд». Значит что? Правильно! Идем к машине. Там и будем ждать.
Барон хмыкнул, но уже двигаясь вместе со всеми предположил:
— А если они вообще пешком пришли?
— Вряд ли. Только в любом случае под деревьями стоять лучше, чем на солнце…
Пока парни устраивались в тенечке, сам пошел к башне возле которой увидел знакомого беспризорника. Тот, заметив меня улыбнулся и с достоинством потягивая найденный окурок самокрутки, двинул навстречу. Вот ни дать ни взять — агент ноль-ноль семь, блестяще выполнивший задание. Правда от агента сильно пованивало, и он слишком уж по-жигански стрелял глазами, но это уже дело десятое. Главное было в том, что пацан рассказал.