Инкубаториум Киборгвилля

Доктор Бей, стоящий на четвереньках, бесил себя даже больше, чем тупость антипрививочников и плоскоземельщиков, о которых он читал из учебников истории, когда сам был студентом. Чтобы избавиться от этого паскудного ощущения самопрезрения, он в очередной раз напряг свое истощенное тело и завалил его на сторону. Получилось грубее, нежели он предполагал, и спустя секунду, жестко ударившись бочиной об пол, он лег на спину и уставился в потолок. В этот момент в его голове звучала одна идея: «Я хочу пива». Это была именно идея, так как формулировалась одним четким предложением и заседала не просто глубоко, а словно вытатуировывалась на подкорке… на черепной кости со стороны мозга или на веках с обратной стороны.

«Не-не-не! — ответил он сам себе, — Никакого пива до моей победы, — экспериментатор по-прежнему тяжело дышал и буквально проглатывал прохладный, чуть сыроватый воздух подземелья. — Сначала утереть нос этому молодому зазнайке, а потом будут пиво, отдых и планомерное возвращение в нормальные тренировки, а не вот это все… хм-м-м… Главное, не развалиться… Главное, не превратиться в тупую кучу костей и мяса… которая с трудом дышит, еле двигается и просто хочет умереть…»

Придя в себя, отдышавшись, вновь поймав свою уверенность в птичью клетку, он направился в подземный исследовательский дом. В ходе своей тренировки он не заметил, как время быстро утекло в направлении «прошлое». Таким образом, войдя в темный холл первого этажа, Олденвуд Грей понял, что уже слишком поздно и все его домашние наблюдают сны.

Нашарив в темноте небольшой вентиль света, он повернул его, заставив лампочки над головой напрячься и выдавить из себя десятую часть полной мощности. Силуэты предметов стали различимыми. В принципе, большего экспериментатору и не требовалось. Зайдя в помещение и обнаружив полное отсутствие освещенности, он принял следующее решение: «Душ состоится завтра утром. Сейчас мне нужен только лишь сон. Крепкий, как тройная доза эспрессо или как вываренный чайный напиток, сильно понижающий давление и бьющий по мозгам не хуже предынсультного состояния».

Согласно этим мыслям он пересёк холл и дошёл до дивана, на котором время от времени проводил ночи из-за полного отсутствия желания подниматься на второй этаж. Так же данное нежелание ночевать в своей небольшой комнате обуславливалось несколькими аргументами, которые Олденвуд Грей любил повторять сам себе. «Я могу их разбудить, а мне этого не хочется», «Эти четыре стены и узкое пространство давят на мою психику… особенно в попытках уснуть в полной тишине» и, конечно же, экспериментатор говорил себе следующее: «Лучше поберегу колено. Каждая ступенька может стать причиной новой травмы, в особенности в таком тусклом освещении», — хотя видел он практически все в радиусе трёх-пяти метров.

Обычно, проговорив себе вышеописанные аргументы не подниматься на второй этаж, он шёл к холодильнику, доставал оттуда связку из четырёх банок пива и падал на диван, на строго определенное место. Сейчас же, подойдя к холодильнику, его рука сама дернулась к связке, но доктор Бей пересилил себя и вместо пенного достал пакет воды.

«Конечно… раньше мне ничего не мешало практически каждый… ну, ладно… хорошо… каждый вечер выпивать несколько баночек, — подумал он, — но тут я решил сделать все по-красоте!.. И именно так я и сделаю! Сделаю так, как правильно!»

Он взмахнул рукой, в которой держал пакет с водой. Тот под действием множества сил дернулся в его руке вперед, и на один миг возникло чувство, словно тонкий пластик порвется. Это охладило пыл экспериментатора, так как это могло бы поднять на уши его домочадцев, чего он не хотел. Особенно, если брать в расчет Исиду и Неона, чей день сложился не самым простым образом.

Эксперимент, связанный с проводимостью нервных магистралей Неона, вымотал всех. В этот раз данное тестирование проходило тяжелее всех предыдущих, потому как Неон обрёл немного осознанности и начал сопротивляться тому, что ему крайне не нравилось. Сначала, конечно, он просто смеялся, потому что такое напряжение просто слегка щекотало кожу, но когда пришлось повысить напряжение выше прошлого предела, вот тут начались проблемы, так как мальчик стал сдергивать с себя электроды. Удерживать его не было никакого смысла… плюс, для Исиды это было отдельным испытанием, так как уже некоторое время она вынуждена была на каждый эксперимент менять свое лицо при помощи специального устройства, создающего плотное голографическое изображение. Само устройство приходилось фиксировать на шее, а из-за условности использования данного устройства оно плотно сжимало горло и практически душило девушку. Сегодня же, по какой-то причине, оно натерло полосу до волдырей и крови, чем её день был совершенно испорчен. Доктор Бей, в свою очередь, все больше времени проводил за особой ширмой, полностью скрывающей его присутствие во время проведения эксперимента, и наблюдал за тем, как справляется его протеже и лучшая из всех его студентов.

— Фух… — тяжело, сдавленно, с лёгким хрипом, выдохнул доктор Бей.

«Ещё немного, и я сам бы стал источником хаоса в ходе действия признака под названием «руки из жопы» — подумал он, после чего уже спокойно взял стакан из шкафчика и пошёл в сторону дивана, на котором время от времени ночевал.

Сел. Налил воды. Взял стакан в руку. Откинулся на спинку. Слегка поправился, устроившись максимально удобно, после чего посмотрел в потолок. Внутри было странное ощущение, и оно формировалось в одну, совершенно определенную мысль.

— Хм… — усмехнулся Олденвуд Грей.

«Вот я и понял, что значит это странное чувство, — подумал он, после чего выпрямился и отпил воды. — Каждый вечер в нашем отпускном отеле я выходил на веранду, садился на плетёный стул и смотрел в небо, наслаждаясь тихим шепотом ночи, — думал экспериментатор. — А тут лишь тишина и искусственное небо… второй… прекрасный патент нашего Майка.

Он предложил эту штуку полтора года назад… на праздновании второй годовщины Инкубаториума. Он подошёл со словами: «Мистер Бей. Я не знаю, думали ли вы об этом раньше… короче… эм… иллюзию восхода и типа Луны я реализовал. Оно работает… пускай на костылях, но работает…»

— И? — тогда доктор Бей не понимал, к чему клонит Майк. Плюс, к моменту этого разговора экспериментатор порядочно разогнался пуншем и не особо хотел думать о работе, изобретениях и технике.

— Смотрите… я специально делал тот вариант таким костыльным, чтобы при наличии времени поработать над кое-чем более интересным, — сказал он. — Проект готов, и я готов к тому, чтобы начать работы по реализации, но для этого мне кое-что необходимо, — сказал он.

— Готов выслушать… только… кхм… работа не ждёт, — доктор Бей учтиво улыбнулся своим собеседникам. — Позвольте откланяться, — он посмотрел на заинтересованных сотрудников, с которыми разговаривал.

Те вежливо кивнули, тем самым отпуская экспериментатора, несмотря на то, что тот начал рассказывать историю и был вынужден не закончить из-за внезапных вопросов, связанных с рабочим процессом Киборгвилля. Конечно, им было интересно дослушать, но понимание возможной срочности вопроса хорошо воспринималось в данных рабочих условиях.

— Да… кхм… Майк… что ты хочешь? — спросил доктор Бей, настроившийся на серьезный разговор, — Во-первых, что за проект такой, а во-вторых, ты не мог бы поподробнее рассказать мне о том, что тебе необходимо для реализации? — его язык чуть заплетался, заставляя чуть дольше обдумывать каждую реплику. — И, кхм… пожалуйста, рассказывай чуть помедленнее, чтобы я мог адекватно оценить твое предложение.

— Позвольте я начну с последнего, — уважительно проговорил Майк. — Мне очень понравилась тема, связанная с получением патента на имя… и эта штука уже приносит неплохую прибыль, — он хищно улыбнулся. — Вы не могли бы устроить получение еще одного патента, пожалуйста… Я уверен в том, что подобного никто, никогда еще не делал, — сказал он и посмотрел на Олденвуда Грея таким взглядом, словно тот решал его судьбу.