Страница 84 из 329
— Но? — спросил доктор Бей, чем привлек внимание андроида. — Обычно, при такой постановке предложения в конце всегда есть «но», которое перечеркивает все вышесказанное одной или несколькими фразами, — он внимательно смотрел на девушку, сидящую на полу, закинувшую свою голову на диван и искривившую свою шею удивительным образом. — Поэтому я жду твое «но».
— …Но как такие как он… создатели! Могли выступать против своих… детей? — проговорила она, и в этот миг её брови стянулись к переносице. Над надбровными дугами появилось большое количество небольших трещинок, а на лбу одна длинная, глубокая линия.
— Может быть, кто-то и уничтожал, — ответил доктор Бей. — Я хотел… и у меня есть на это повод, о котором ты, засунувшая свой нос в личное досье, все прекрасно знаешь. Но я никого не уничтожал… и в создании тебе подобных принимал лишь косвенное участие… в остальном — да, человечество создало вас по своему образу и подобию и, ужаснувшись результатом, решило исправить положение. И, да! Я до сих пор уверен в том, что это было самой большой ошибкой, которую только могли допустить люди… кхм… так что, да — ты, потомок вот этих, — обеими руками он провел вдоль своего тела, — никчемных существ, которые даже о себе не могут позаботиться, — экспериментатор хмыкнул. — Дальше-то что? — спросил он, не отрывая взгляда от взгляда киборга, что сидел на полу.
— Я… я не знаю, что дальше… в этом и заключается главная проблема моего ментального ступора, — сказала Вандая. Доктор Бей хотел парировать словами: «Ты имела в виду некоторый программный сбой, благодаря которому стало возможно то, что происходит сейчас», но он сдержался, решив промолчать об этом. Вместо этого экспериментатор потратил несколько дополнительных секунд на обдумывание, после чего начал говорить.
— Я знаю, что дальше, — сказал Олденвуд Грей, — ты же понимаешь значением слова «счастье»? — спросил он, после чего внимательно посмотрел на собеседницу. Та кивнула в ответ, заставив доктора улыбнуться слегка грустной улыбкой, наполненной печальной мудростью.
— Раз ты знаешь о том, что такое счастье, то будь счастлива! — сказал он, после чего быстро перебил андроида: — Тебе подвластно то, что не подвластно нам — людям! Ты самостоятельно можешь управлять своей памятью, что и позволяет тебе испытывать это самое желанное всем человечеством счастье, которое зачастую блокируется или перекрывается личным опытом или чем-то таким, что выныривает из глубин разума, заставляя свернуться калачиком и тихо заорать от бессилия, ненависти, жалости к себе! Ты можешь блокировать, удалять, на крайний случай переносить на внешние хранители информации подобную информацию!
— Мистер Бей, — произнесла Вандая спустя примерно минуту после окончания его монолога. — Это та причина, по которой была придумана чистка? — андроид подключилась к «Глобал» и изучала методику, карты воспоминаний и прочее, относящееся к данной операции по удалению определенных воспоминаний в определенных секторах, — Чистка придумана, чтобы приблизить человечество к счастью? — спросила она, после чего посмотрела на доктора Бея совершенно озадаченно, с непониманием. — Тогда почему вы до сих не избавились от той боли тех восп…
— Потому, что мое счастье было там и тогда, и сравнивать с ним что бы то ни было… Ничто другое не идёт в сравнение!.. — перебил экспериментатор, честно сказав о причинах. — И… бывает такое, когда ты ни за что не променяешь свою память на счастье, потому что все счастье уже хранится там, а чистка… она как предательство, как убийство… как самоубийство, — тяжело сказал доктор Бей. — Я так не могу поступить со… с… — он вздохнул, — с… — он вздохнул ещё раз и замолчал.
Между ними повисла пауза.
— Но ведь вы даже не можете назвать их семьей, не говоря уже об именах! — сказала Вандая, за что получила грозный взгляд в ответ. — Мистер Бей, мне кажется, вы мучаете сам себя, и мне от этого больно.
— Девочка, я понимаю, что ты единственная со всего Киборгвилля, кто знает мою историю, но, пожалуйста, не пытайся использовать её в качестве «Архимедова рычага»… не получится, — сказал Бей Олденвуд Грей, в ответ на что получил такие слова, какие не ожидал.
— В таком случае, мистер Бей, не стоит мне говорить о том, что я легко могу перекраивать свою память. С вашей стороны это выглядит несколько лицемерно… и по поводу счастья… я счастлива чувствовать себя живой, настоящей. Если я начну удалять, подчищать свою личность, то в очередной раз докажу свою искусственность, а я этого не хочу. Это будет счастьем через самообман. А я хочу быть такой же, как и вы — настоящей, — сказала андроид и посмотрела на доктора Бея так, как он обычно смотрел на тех, с кем общался: мудрым взглядом, полным усталости, боли и смирения.
Это был такой аргумент, на фоне которого любой довод экспериментатора блек и превращался в пустоту, и он был вынужден согласиться с данной постановкой вопроса. Внезапно для себя доктор Бей осознал одну интересную штуку: «Человека человеком делает ни сердце, ни красная жидкость, ни такое понятие как «душа», что умело и спекулятивно использовалось очень давно, в далеком прошлом. Человека человеком делают способность мысли и поступки… и эти два параметра скованы между собой одной цепью… связаны одной целью — выжить». Почерпнув новое знание из нахлынувшего инсайда, Олденвуд Грей задумался настолько, что вовсе позабыл о диалоге с Вандаей. Экспериментатор с головой нырнул в смотрящую в него бездну, чтобы стать с ней единым целым. Чтобы познавать её не со стороны, а изнутри наружу.
— Док! До-о-ок… — андроид безуспешно пыталась достучаться до сознания доктора Бея, но это было бесполезным занятием. — Интересно… что с ним происходит? — произнесла она шепотом и тоже замерла в настороженном любопытстве, которое было похожим на занятую фотографом или снайпером позицию.
«Способность мыслить и поступки… поступки и способность мыслить, — крутилось в утопающем, в душимом давлением рассудке. — Но ведь животные тоже совершают поступки, — говорил он сам себе, в попытке опровергнуть свою же теорию, — животные ведомы инстинктами, не более того. Даже домашние питомцы, которые показывают свою якобы любовь, они тоже ведомы инстинктом… а вот человек ведом и инстинктом, и поступками. Человек способен продумывать, просчитывать… и тут не может быть таких понятий как «душа» и «добро и зло», — думал доктор Бей. — Конечно, многие люди, они — просто животные, которые существуют только согласно инстинктам… хм… и тут тоже нет пресловутых понятий «душа» и «добро и зло» из-за угла обзора и обстоятельств, — он погружался все глубже. — А что такое необходимая оборона? С одной стороны — это поступок… но он оправдывается даже законом, основываясь на инстинкте самосохранения… как все сложно… а если исходить из понятия мыслить, то те андроиды, которых мы извели, были людьми гораздо больше, чем мы — люди, которые сначала своими поступками превратились в зверьё, а потом, ведомые инстинктом самосохранения, уничтожили тех, кого сами… породили… и вот я это понял… неужели понимание этого делает меня человеком? Или принятие Вандаи таким же человеком, как и Исида, Уилл или наш подопытный РИП, делает меня человеком?.. Ведь принятие её можно расценивать как осмысленный поступок… можно ли расценивать?» — подумал он, и внезапно в той мысленной пучине сделал вдох, и стало легче. Мысли словно прочистились, и тьма, пусть немного, но перестала душить своим давлением… Благодаря этому он смог начать двигаться, но вместо того, чтобы попробовать найти верх, отыскать свет, доктор Бей Олденвуд Грей,нырнул туда, где, по его ощущению, была еще большая тьма.
«Что значит быть человеком? — думал он. — Значит ли это принимать какие-то решения или, к примеру, работать до холодного пота? Что такое быть человеком?.. Совершать поступки, которые, в большинстве своем, можно свести к примитивам и назвать инстинктивными или ведомыми инстинктами, — он чувствовал, как в этом пространстве он касается своими руками невидимых стен и плывет сквозь лабиринт собственных мыслей… на ощупь… наугад… На осмысление того, что такое быть человеком и того, как человеком быть… и можно ли… и в чем разница между теми созданиями, которые вышли из-под умелой руки и теми, которые стали эффектом долгого процесса эволюции… — а еще, он думал о следующем: — А не глупость ли все это?!»