Инкубаториум Киборгвилля

Экспериментатор умолк. Вандая смотрела на него и чувствовала то, как личи её камер забегали по его лицу, рукам, шее и пустым глазам…

— Я… наверное… лучше промолчу, — сказала Вандая. — Тут дело не в доверии, а в моем внутреннем состоянии… я чувствую, что лучше будет, если я помолчу, вот и все, — между ними повисла пауза, в которой андроид чувствовал себя крайне неприятно. — Просто поверьте, я пытаюсь разобраться со всем в своей голове… то, что вырвалось из меня сейчас, никоим образом не меняет моего отношения к вам, — сказала она.

В этот момент искусственная девушка стояла спиной к экспериментатору и была крайне рада такому стечению обстоятельств, потому что могла спрятаться… спрятать свою гибкую, поддающуюся внутреннему состоянию мимику… свои глаза, которые морщинками вокруг глаз и рта могли рассказывать целые истории о том, что такое переживания и терзания внутренними демонами, которых в последнее время стало гораздо больше, чем ангелов с их успокоительным пением. Вандая все это прятала за счет положения своего тела в пространстве. Она это понимала, от чего в голове было еще больше мыслей.

«А что, если он захочет избавиться от меня из-за того что я… дефектная?» — об этом иногда, когда никого не было рядом, размышляла она и сравнивала себя с человеческими созданиями, намеренно выискивая похожие стороны… стараясь из этого сделать аргументы, которыми можно воспользоваться в случае приговора «утилизация». На самом деле, Вандая была напугана, и это не давало ей покоя. Ежедневно она возвращалась к вопросу о своем существовании и ежедневно боролась с желанием захватить РИП в заложники и потребовать своей свободы и своей неприкосновенности, и каждый же день она отговаривала себя от этого, понимая, насколько дружелюбны с ней жители подземной лаборатории… что они — её семья, состоящая из людей… которые создали и уничтожили практически всех представителей собственноручно созданных существ.

— Ладно… — неуверенно выдавил Олденвуд Грей. — Допустим, я не услышал того, что я услышал… Допустим, я сделаю вид, как будто ничего не понял… но вот вопрос, родная… скажи, кому от этого будет или станет легче? Тебе или мне? — экспериментатор по своей привычке решил сразу поставить все точки над «i». — Просто я пытаюсь понять, что с тобой происходит, не более того. Для этого мне нужна информация, и для её получения у меня есть два способа: не предпочтительный, который включает помощь Джима и проникновение в твою память, — тут доктор Бей на несколько секунд замолчал, — не предпочтительный, потому что я просто не стану этого делать из-за моего обещания и уважения к тебе, девочка, — экспериментатор вновь сделал короткую паузу, после чего продолжил: — Второй способ, гораздо проще для меня и, честно говоря, таковым должен быть и для тебя… он заключается в том…

— В том, что я самостоятельно все расскажу, да? — нервно прошипела Вандая. — Чтобы я вот так просто взяла и раскрыла свои мысли, да? — она нервничала не из-за того, что доктор Бей Олденвуд Грей сказал что-то провокационное, а потому, что тот страх, который поселился у неё под силиконовой обшивкой, вынуждал к попыткам защититься, пусть таким, не самым разумным и не самым адекватным способом.

— Иди сюда, — сказал Б.О.Г., похлопывая ладонью по дивану, на который тот только что уселся. — Ну, что ты на меня смотришь так, как побитый пёс смотрит на хозяина, а? Хочешь быть человеком, будь человеком! Вот только для этого необходимо слушать… я понимаю, насколько это парадоксально, ведь люди, в большинстве своём, разучились слушать и слышать, но не об этом… Вандая, иди сюда, — жестом кисти он позвал девушку. — Присядь, поговорим! Плюс, рано или поздно, но я понимал, что нас ожидает данная беседа… Так, в чем смысл откладывать на потом то, что можно успеть сделать прямо сейчас?

— Я… я не готова обсуждать эту тему, — сказала девушка-андроид и сделала несколько шагов вверх по лестнице, но тут же остановилась из-за слов, которые уткнулись ей в спину сотней маленьких крючков. Доктор Бей сказал:

— Ты хочешь сказать, что я готов? — слова сорвались с его уст и устремились к милой, к идеальной девушке, которая на каждый шаг звенела очень милым колокольчиком.

— …Хочешь сказать, что я готов к этому разговору? — экспериментатор повторил свой вопрос, заставив её повернуться на сто восемьдесят и посмотреть на себя. — Я не готов к этому разговору. Но на этом и построена жизнь… на том, чтобы всегда быть неподготовленным к каким бы то ни было событиям, — сказал он и посмотрел в пол. — Я тебе скажу даже чуть больше… Я до сих пор не готов к тому, что со мной и с каждым из вас, по моей вине, происходит уже почти четыре года.

— Но, ведь только три с половиной… — быстро проговорила Вандая, тем самым перебив доктора Бея, но он тут же перебил её в ответ, сказав:

— Это для тебя три с половиной. Для Исиды чуть больше, чем для тебя… а для меня это все началось гораздо раньше… и эта цифра «четыре», она достаточно условная.

— Что вы имеете в виду? — спросила Вандая в ответ на слова старого экспериментатора.

Она сделала несколько шагов вниз по лестнице и, остановившись на последней, замерла. Эта ступенька стала некоторым подобием границы, через которую андроид не хотела переступать, понимая, что с того момента пути назад не будет.

— Четыре года — округленная цифра. Я не могу сказать, когда точно все началось. На данный момент все продолжается и будет таковым еще долгое время… И да, я пытаюсь что-то планировать, предсказывать… но чтобы я не делал… как бы я ни старался, я всегда не готов к тому, что может произойти, — сказал доктор Бей. — Сейчас я старательно учусь тому, как проще переносить все то, к чему я не готов. И ты тоже должна научиться этому! И быстрое столкновение с такими событиями — это самый быстрый и самый верный способ научиться всему…

— Я не знаю, что вам сказать на это, мистер Бей, — сказала Вандая, которая была совершенно сбита с толку словами доктора Олденвуга Грея о его готовности к тому разговору, к которому она сама не была готова. — Я… просто… поймите правильно… я даже не уверена в том, что вы правильно поняли то, что меня волнует… Я сама не до конца уверена в этом, и по этой причине не готова к разговору, — проговорила девушка-андроид.

— Сейчас я скажу, ты подумаешь и потом скажешь: да или нет… только одно уточнение: я слышал то, что ты сказала. Я знаю о том, что мне это не послышалось, потому что я в добром уме и здравии… но это не умоляет необходимости в нашем разговоре, потому что коль ты не сдержалась и произнесла вслух то, что ни одна живая душа не должна была слышать, значит, это предел… — БОГ говорил о личном опыте, из которого прекрасно знал, что в те моменты, когда невозможно сдержать слова, необходимо продолжить выплескивать их, иначе дальше непременно случится что-то страшное и непоправимое. — Ты сожалеешь о том, что такой мерзкий вид стал твоим родителем и воплотил себя в тебе и таких, как ты… я прав?

Вандая замолчала. Она подошла поближе и села не на диван, а на пол, рядом с диваном. Вытянула ноги вперед, а голову запрокинула назад, упершись спиной о мягкую подушку и твердую основу. Она могла продолжать разговаривать при любом положении головы и этим могла выдать себя в нормальной жизни. Она могла многое и поэтому без каких бы то ни было усилий из позы, непригодной для жизни среднестатистического человека, она повернулась, чтобы посмотреть на доктора, сидящего на соседней от её головы мягкой подушке.

— А как вы это поняли? — спросила Вандая. — Я об этом предпочитаю молчать… чтобы случайно не навлечь на себя неприятности, связанные с большим количеством внимания, — она пожала плечами. — Плюс, если я произнесу то, о чем я действительно думаю, вряд ли для меня все закончится положительно, — андроид грустно повесила голову. — И я вижу… честное слово, вижу, как вы старательно собираетесь каждый день и как уходите в свою лабораторию… а по утрам я только и думаю вот о чем: «Неужели вот такие как он создали нас?! И такие, как он, потом уничтожили почти всех нас… Ведь он — хороший человек с тяжелой судьбой…»