Инкубаториум Киборгвилля

— С тобой все хорошо? — сощурившись и посмотрев на искусственную женщину так, будто бы он все понял, спросил он. — Просто мне кажется, что в тебе что-то изменилось, — сказал он. — И мне было бы очень интересно узнать, что именно… — Джим сверлил глазами идеальную гувернантку первого заселенного подземного жилища. — Ты мне позволи… — он не успел договорить, так как был перебит Олденвудом Греем.

— Ой! Успокойся ты! — быстро и громко сказал тот. — Девочка пошутила! Девочка посмеялась! Ничего супер-странного не произошло! Ты мне лучше вот что скажи, — он старался увести разговор в другое русло, за что тут же получил полный благодарности взгляд от Вандаи, — давно ли ты проверял наших рабочих? Просто тут поступила жалоба от наших климатических гениев на то, что несколько сотрудников отказались работать, аргументировав это следующими словами: «Просто потому что…» Как ты понимаешь, мне это не очень нравится… поэтому они на несколько дней ушли на отдых, а нам придется вместе заскочить к ним, — доктор Бей смотрел на крайне озадаченное лицо своего подчиненного и пытался понять, зашла ли его отмазка и экстренная смена темы разговора или нет.

— Что?! — практически прокричал Джим, а в его глазах мелькнул ужас. — Мы обязаны немедленно все проверить! Просто тотчас же проверить и воспрепятствовать распространению данной заразы! Я не хочу повторения того, что уже произошло! Ни для андроидов, ни для нас! Хватит уже! — достаточно громко разговаривал Джим в пока что пустом конференцзале Киборгвилля. — Мне кажется, достаточно того, что уже настигло нас единожды, — он с сожалением посмотрел на Вандаю, что в свою очередь смотрела на него с неподдельным интересом, пониманием и надеждой на светлое будущее.

— Успокойся, друже, все в порядке, — сказал доктор Бей. — Завтра я займусь этим, а ты можешь мне помочь. Только, пожалуйста, давай будем держать свои чувства и эмоции в ручках, — сказал экспериментатор и почувствовал, как внутри обожгло собственным лицемерием. — Только так мы сможем контролировать ситуацию и, в случае чего, не допустим повторения того, что уже было. Я поэтому тебе и сообщил о небольших ошибках в поведении, чтобы мы начали действовать заблаговременно… или, чтобы я начал действовать… тут уж, как ты сам скажешь.

Олденвуд Грей развёл руками, после чего посмотрел на Вандаю. Та стояла в оцепенении. Она осознавала новую полученную информацию и укладывала её в ячейки массива данных.

— Я могу поприсутствовать на диагностике? — спросила андроид, внимательно посмотрев на экспериментатора.

Заданный ею вопрос ввёл доктора Бея в ступор. Экспериментатор прекрасно знал, какой ответ он должен дать, но вместо этого, с трудом, упершись обеими руками о костыль, поднялся на ноги, сделал несколько продолжительных шагов до андроида, приобнял её, губами почти коснулся уха и шепнул: «Нет. Но сейчас мы отойдём в сторону, и я тебе все расскажу. Искренности буду требовать и от тебя. Поняла?»

Он отпрянул, после чего посмотрел на Вандаю. Она согласно кивнула.

— В таком случае, помоги, мне, девочка… пожалуйста, — сказал экспериментатор. — Нам надо кое-что обсудить… вы можете встречать гостей… во-о-от и дверь открылась! Так что, ребята, я на вас рассчитываю! Джим, не бери в голову. Я со всем разберусь… ну как со всем… завтра вместе сгоняем в хранилище и посмотрим, что и как там. Вон, пойди лучше налей себе стаканчик пунша и расслабься, — экспериментатор повелительно посмотрел на своих друзей, что были самыми преданными сотрудниками подземного города. После, одной рукой принимая помощь андроида, а второй рукой помогая себе костылем, он за Вандаей вышел через служебный вход, чтобы пообщаться.

— Так, девочка, сначала ты мне пояснишь, что с тобой происходит в последнее время. Только после этого я буду готов ответить на твои вопросы, которых, я так чувствую, у тебя в изобилии, — сказал он и с выражением крайней серьезности посмотрел на андроида. — Все в твоих руках… Либо ты говоришь как есть, либо мы будем стоять на месте и тупить, потому что мне нужно понимать…

— Я вас поняла, мистер Бей, — Вандая не дала ему договорить. — Дело в том, что… до этого… как будто какие-то функции внутри меня были отключены, а тут раз, и активировались. Я не знаю, что мне с этим делать и как к этому относиться… Тем более, я прекрасно понимаю, кто я… прекрасно осознаю вас и ваш вид… Я в курсе тех событий, которые накрыли нашу планету по полной программе, и знаю о том, что случилось с моим видом. Я и до этого знала, просто раньше меня это никак не касалось. Это… как бы так сказать… просто было, я на это просто натыкалась в «Глобал», но не придавала этому никакого значения… Правда, в последнее время меня все больше и больше переполняют вопросы. Раньше их не было, а теперь они есть, и их все больше, в том числе и насчёт тех событий, которые произошли, — сказала она и уставилась на доктора Бея Олденвуда Грея.

— То есть сейчас ты… эм… прозрела, да? — спросил экспериментатор, который одновременно и видел в этом проблему, и наоборот, понимал, насколько произошедшее может сыграть на руку в рамках воспитания РИП. — И теперь мир в твоих синтетически воссозданных глазах играет совершенно другими красками, так?

— Да, — с одной стороны спокойно, с другой — с большой долей горечи ответила Вандая. — Вы подобрали совершенное слово для описания того, что со мной произошло, — сказала она. — И теперь я не знаю, как мне быть и что мне делать, — она посмотрела на экспериментатора, и во взгляде её были вопрос и мольба о помощи.

Доктор Бей понимал это, но не знал того, каким образом он может помочь и что сделать для этого. Вдобавок к этому, старые обиды кипели внутри и не давали ему ни единого повода, чтобы попытаться оказать помощь.

— Я подумаю о том, что я могу сделать, — ответил экспериментатор, — единственное, если ты не хочешь привлекать лишнее внимание, если ты не хочешь, чтобы тебя выключили, ты должна вести себя… нормально, как до этого. И я понимаю, насколько это жестко по отношению к тебе, но другого варианта просто нет, — доктор Олденвуд Грей был серьезен. — Так что, выбор за тобой. По факту, выборов у тебя несколько, — Вандая с надеждой посмотрела на него. — Либо ты сразу говоришь о том, чтобы тебя выключили, и не мучаешь ни нас, ни себя. Либо ты ведешь себя таким образом, как вела себя до этого. И последний вариант — самый жесткий для тебя и для нас: ты начинаешь вести себя как свои предшественники, и все заканчивается максимально печально для всех, — сухо проговорил мужчина, продолжая смотреть на идеальное воплощение человека из силикона, пластика и металла.

— И это все? — в голосе Вандаи послышалось разочарование. — Неужели это все, что вы можете сделать для меня… сейчас?.. — запнувшись, выдавила она из себя, и это было настолько натурально, что экспериментатор на секунду потерял ощущение нереальности.

В этот миг, буквально на несколько секунд, андроид словно отключилась. Она закрыла глаза так, как обычно это делает тот, кто сдерживает подступившие слезы. Далее они просто стояли друг напротив друга, всего несколько секунд, и все это время экспериментатор внимательно наблюдал за сотрудницей их подземного дома и ждал продолжения разговора, но он даже не предполагал, что на самом деле произойдет дальше.

— Вот как, — сказала Вандая, открыв глаза. — Теперь я понимаю, точнее, теперь я поняла, почему вы стараетесь держаться столь отстраненно и от людей, и от меня в частности, сохраняя общение в рамках крайней вежливости, — она сделала шаг вперед, и дистанция между ними стала равной двум кулакам. — Так много боли и страданий, — она смотрела на Олденвуда Грея глазами, полными понимания и сострадания.

— Лучше отойди, — сказал экспериментатор. — И я понимаю, когда мы с тобой общаемся на равных, но факт того, что ты влезла в мое личное дело и разворошила события, еще и пытаешься сыграть на моих чувствах… — он закипал от гнева. — И что ты хочешь после этого?! Ты хочешь, чтобы я был мягким и пушистым?! И теперь, зная мою историю, выкопав её из глубин «Глобал», ты думаешь что сможешь понять меня?! — спросил он.