Инкубаториум Киборгвилля

— Эм… кхм… да?.. прости, я немного задумался… что ты сказала? — спросил экспериментатор, который в ус не дул, о чем спрашивала или рассказывала его ассистентка. Возраст постепенно начинал показывать свое влияние, и доктора Бея это не радовало, но также он понимал, что не способен остановить уже запущенные в организме процессы плавного увядания.

— Я сказала, что все готово и мы можем начинать исследования Неона, — сказала Исида.

Она, в свою очередь, излучала молодость. Девушка была бодра, слегка взвинчена и голодна до знаний. Был виден уровень заинтересованности, что правил мыслями и помыслами, и гнал вперед этого человека. Олденвуд Грей безмерно симпатизировал этому.

— В таком случае, начинай! — экспериментатор громко хлопнул в ладоши. — А я пока посижу, понаблюдаю за тобой. Только учти, наблюдать я буду очень внимательно, чтобы ты случайно не накосячила, — его губы, исписанные ранками, растянулись вслед за уголками. — Посмотрим на что ты способна, когда работаешь сама, но под всевидящим оком!

— Вы шутите? — Исида с недоверием посмотрела на своего наставника, а её левая бровь поднялась практически к середине лба. — Или это какая-то проверка? Или… объясните мне, пожалуйста, что происходит сейчас?! — сначала Исида была недовольна полным отсутствием внимания со стороны своего учителя, а теперь заявлением о диктатурном внимании с его стороны. Её это обескуражило и даже немного напугало своим непредсказуемым появлением.

— Нет, я вполне серьезен, — ответил Олденвуд Грей. — Ты же видишь, я теперь малоподвижный, так что часть работы ты возьмешь на себя. Не всю, конечно, и не на постоянной основе, но, увы и ах, — экспериментатор развел руками и поднял их слегка вверх, при этом на лице его отразилось разочарование в самом себе и обстоятельствах.

Исида потихоньку выругалась, потому что к такому она явно не была готова.

— Ладно… я уже неоднократно ассистировала вам на всех этапах всех тестов, так что, ну, посмотрите еще раз, только на весь процесс, целиком, так сказать… — она замялась, постояв несколько секунд на одном месте. Потом она сначала дернулась в одну сторону, замерла, поняла, что начала двигаться не туда, развернулась и пошла в другом направлении. Доктор Бей наблюдал за тем, как её мысли начали сталкиваться и перемешиваться между собой в процессе выуживания из памяти последовательности процессов для проведения исследовательских опытов над маленьким РИП, однако Исида двигалась достаточно быстро и четко, словно колибри, перелетающая от одного цветка к другому.

Доктор Бей Олденвуд Грей сохранял заинтересованность в том объеме, в каком от него это требовалось. В какой-то момент ему даже показалось, что он прекратил свое существование, превратившись в тень самого себя, что имеет не только навык, но и свойство шататься по Инкубаториуму и подглядывать за трудящимися на станции… подглядывать, подслушивать и делать какие-то выводы по тем или иным поводам. Так же экспериментатор задумался над следующим: «Скорее всего, пора начинать искать тех, кто будет занят здесь в качестве актеров… так же нужны дети, чтобы наполнить детский сад… У Неона, при всех условностях его развития и происходящего с ним, должно быть хотя бы примерно нормальное детство. Общение со сверстниками и прочее…» — думал экспериментатор, даже не замечая, насколько Исида быстро справляется с поставленной перед ней задачей.

— Ну что, док, в принципе, все готово. Все результаты распечатаны, осталось привести их в порядок, сделать некоторые изучения полученных данных, потому что, увы, но за всей суетой мне некогда было еще смотреть на значения, что-то подчеркивать или обводить, — она поджала губы. Ей, конечно, хотелось принять некоторое участие в дальнейших исследованиях и работах, которые наставник, в подавляющем числе случаев, брал на себя, но также она понимала, что, скорее всего, информация засекречена и совершенно её не касается.

— Как ты… так быстро и лихо?.. ты уверена, что не наделала ошибок? — экспериментатор был обескуражен, поражен, приятно удивлен ее скоростью. Доктор смотрел на Исиду и ждал ответа, но вместо слов получил усталую улыбку. Далее она стянула сначала с одной руки перчатку, потом с другой. Подошла к оборудованию и выключила его. Она делала все, чтобы покинуть лабораторное помещение как можно скорее.

— Знаете, мистер Бей… я устала, давайте вернемся в дом, — сказала она и посмотрела на наставника таким взглядом, каким на него смотрел всего один человек. — Так, в лабораторных листах, все правильно, можете в этом не сомневаться. Если вам нужна будет помощь, можете обратиться ко мне, и я помогу вам сделать расшифровку и на её основе провести анализ. Только я предлагаю начать заниматься этим завтра.

Исида специально сказала о готовности принятия участия в следующем шаге. Внутри неё теплилась слабая надежда на то, что Олденвуд Грей даст добро и она, наконец, сможет узнать куда больше и про один из этапов работы, и про сам проект в целом.

— Я подумаю над этим, — буркнул экспериментатор, перед которым в очередной раз открывалась картина «любознайка». Доктор Бей понимал, что рано или поздно ему придется все показать и рассказать. Он знал об этом, потому что брал Исиду в проект не только как девушку, которая не переносит детей и поэтому будет относится к РИП как к равному, а еще и как продолжателя этого дела.

Олденвуд Грей, кряхтя, поднял с пола свой костыль. После этого с огромным трудом поднялся со стула, при этом жестко упираясь одной ладонью о подлокотник, а второй — о приспособление для тех, кто по какой-то причине слаб ногами. При этом он старался максимально внимательно следить за балансом своего тела. Он понимал, что в случае чего, практически сразу рухнет… И в том случае, если это произойдет, то подъем на одну ногу будет крайне тяжелым занятием, что принесет только боль, а с собой заберет совершенно драгоценное время.

Зафиксировавшись на одной ноге и костыле, Олденвуд Грей вернулся к словам своей ассистентки: «Может быть… вот и настало то время, когда мне следует начать передавать ей информацию и правление Инкубаториумом?.. — подумал он, после чего была еще одна мысль, полная сожаления: — Всего год… получается, меня хватило всего на год и теперь я планомерно отхожу в утиль», — экспериментатор глубоко вздохнул.

— Пойдемте? — спросила Исида, которая не особо наблюдала за тем, как доктор Олденвуд Грей поднимается на ногу. — Неон быстро провалился в глубокий сон после проведенных испытаний. Плюс, что-то мне подсказывает, что Уилл и Вандая отработали сегодня по полной программе… ха! — голос ассистентки был достаточно бодрым, пусть и содержал в себе нотки крайней усталости.

— Мы сейчас возвращаемся в дом, а потом ты мне поможешь немного, — сказал доктор Бей, — Я хочу устроить завтра небольшой фуршет. Правда, это надо было сделать сегодня, и на следующий год я исправлюсь! Можно сказать, что я готов даже поклясться в этом или об этом!.. эм… так вот! Мне нужна твоя помощь, чтобы просчитать, чего и сколько надо быстро заказать.

— Вы имеете в виду… поправьте, если я вдруг что-то не так поняла… Вы имеете в виду, что за одну ночь вы хотите подготовить фуршет для всех сотрудников Киборогвилля? Все правильно? — в этот момент они покинули лабораторию. — Просто, если это так, я сомневаюсь, что у нас получится это сделать, потому что такие мероприятия просчитываются за месяц до самого мероприятия, — взгляд Исиды содержал в себе столько непонимания и скептицизма, что их количеством можно было наполнить огромный бассейн для дальнейшей игры в камень на дне этого самого бассейна.

— Не волнуйся, реализацию оставь полностью на меня, это не проблема! Самое главное заключается в том, чтобы просчитать и продумать, чего и сколько заказать, — сказал доктор Бей. — Просто, некрасиво получается: мы год прожили в таком тесном сотрудничестве… Нет, подожди, у нас есть бутылка шампанского, и мы её раздавим в несколько домашних лиц! Почти как настоящая семья! — Олденвуд Грей сказал это, и в горле пересохло, а язык превратился в наждачку. — Как… настоящая… семья, — повторил он через слово, чувствуя, как сердце тяжело наполняется красной, вязкой жидкостью, как один желудочек выталкивает её в другой, а потом отправляет по организму. В глазах от этого потемнело и даже высекло одинокую, обжигающую слезу.