Инкубаториум Киборгвилля

— Хи-х! — вырвалось из Исиды. — Мы как настоящая семья! Ага! А так, я бы выпила чуть, но уже поздно для этого, — засмеялась она неаккуратно и достаточно громко, чтобы разбудить РИП. — Ой, — она отпустила ручку кроватки-трансформера, чтобы прикрыть свой рот, — как-то громко получилось, — произнесла она шепотом, внимательно наблюдая за ребенком, которому было совершенно все равно. — Фух… вроде спит… вроде не разбудила, — выдохнула она, продолжая говорить шепотом. — А так, да… мы как семья… об этом даже спорить не стану, — она положила руки на ручку коляски. — И год прошел… мы уже занимаемся этим уже целый год! Целый год! — повторила она завороженно и даже прикрыла глаза от удовольствия.

Удовольствие заключалось в том, что она искренне наслаждалась тем, чем занималась. За прошедший год она даже свыклась с тем, что ей приходится работать с ребенком. Она смогла убедить себя в том, что ребенок — всего лишь маленький человек, который ведет себя примерно так же, как очень старый, сильно ссохшийся человек. Плюс, сам процесс исследовательской работы приносил ей несказанное удовольствие! Да, при этом она находилась в состоянии постоянной усталости. Да, работа в Инкубаториуме была тяжелой ношей… но такой приятной!

— М-мы… как… семья… — прохрипел доктор Бей Олденвуд Грей, и все тело прожгло так, как прожигает хлорид кальция, введенный внутривенно для очищения крови.

«Как… семья… — теперь подумал он, и кадык дернулся вверх-вниз, а подбородок всего на миг сморщился, став похожим на кусочек кураги. — Семья…» — раздалось далеким криком отчаяния и боли в его разуме, буквально прокричало откуда-то из далекой части его памяти.

— Это… сейчас… Скоро не смогу держать в себе… вас… — подумал доктор БОГ и даже не заметил, как произнес эти слова вслух.

Исида повернулась к своему наставнику и вопросительно посмотрела на него. Только сейчас она заметила, с каким видом он ковыляет на своем костыле… и след от одинокой слезы.

— Что? О чем вы? — хотела было спросить Исида, но решила, что данный вопрос будет достаточно бестактным, учитывая состояние наставника. По этой причине ей пришлось подавить, просто проглотить порыв любопытства и сделать такой вид, словно вообще ничего не произошло. Будто бы доктор Бей ничего не говорил, а она ни единого слова не слышала. Плюс, ассистентка моментально почувствовала резкую необходимость сменить тему, чтобы сбавить накал мыслей в голове своего наставника, который становился все более мрачным, а круги под глазами наполнялись усталостью и болью откуда-то изнутри.

— А что вы хотя бы примерно хотите устроить завтра вечером? Только, док, не говорите, пожалуйста, что тупую, максимально бытовую попойку всем коллективом, — сказала Исида, стараясь произнести это максимально нейтральным и слегка пренебрежительным тоном. — А если вы скажете об этом, знайте, я не поверю, потому что… ну… я не смогу поверить тому, что вы на такое способны! Это ж просто нонсенс!

Она мило хихикнула, правда, Олденвуд Грей никак не отреагировал. Он продолжал двигаться так, как могла бы двигаться радиоуправляемая поломанная игрушка, над которой продолжают издеваться… Он выглядел так, будто бы не только колено вышло из строя… словно вся внутренняя очень хрупкая экосистема пришла в негодность, покрывшись ядерными осадками после мощнейшего взрыва, произошедшего внутри. Экспериментатор лишь сверлил пространство перед собой совершенно отсутствующим взглядом.

— Мистер Бей… с вами все нормально? — Исида протянула руку и коснулась его плеча.

Доктор никак не отреагировал. Он просто с трудом переваливался вперед, стиснув зубы и периодически издавая жесткий, хрипящий выдох. Исида начала волноваться. До этого никогда прежде она не видела своего наставника в столь глубоком забытье, и это её немного пугало.

— Почти… как… семья… семья… семь-я… один… я… — пробормотал доктор Бей, после чего резко остановился. Со стороны это выглядело жутко, потому что взгляд был направлен перед собой, вперед, и складывалось такое ощущение, будто бы экспериментатор видит перед собой кого-то и общается с этим кем-то на ментальном уровне.

— М… м-мистер Бей, — Исида, которая остановилась позже своего учителя, не выдержала повысившегося давления атмосферы и уверенно подошла к наставнику, после чего схватила того за плечи и встряхнула так сильно, как только могла. Голова экспериментатора мотнулась вперед-назад, после чего застыла в запрокинутом положении. Длилось это примерно полминуты… тридцать секунд учащенного сердцебиения и чередования горячих и холодных волн по тонкой белой коже Исиды.

— Я… — прохрипел доктор Бей, после чего вернул свою голову в нормальное положение. — Наверное… кхм… это действие обезболивающего подействовало на меня так, — по его лицу текли слезы после перенесенной тихой истерики в рамках черепной коробки, но сейчас экспериментатор пытался скрыть это. — Да, скорее всего так и есть… обезболивающее и, может быть, антидепы… Я не знаю, чего там Джонсон мог подмешать в свой лютый коктейльчик для нанесения гипса мне. Эм… кхм… так вот, на чем мы остановились? — спросил доктор Бей, старательно избегая глаз Исиды, что были наполнены слезами страха и непонимания.

— Мы? Закончили? На чем? — неуверенно переспросила она, стараясь унять сразу две бури, которые бушевали внутри: истерику, связанную со страхом от произошедшего, и закипевший гнев от попытки наставника быстро переменить тему, после только что случившегося с ним совершенно непонятного коллапса. — Мы закончили на моем вопросе.

Исида была поистине сильной особой, способной сдерживать любые удары и подавлять любые душевные терзания в кратчайшие сроки… Правда сейчас все катилось к чертям, и она балансировала на тонкой волосинке уважения перед своим учителем.

— Прости, родная… я… немного вылетел… задумался, — экспериментатор устало повесил голову, и было видно то, как ему больно от собственной беспомощности и невозможности самостоятельно справиться с душевными коллапсами, — повтори, пожалуйста… — он чувствовал двойной вес вины, и тот представлялся доктору Бею в виде двух равнобедренных трапеций: одной — огромной и фундаментальной, что легла в качестве нерушимой основы для других повинностей; вторая трапеция, которая так же, как и другие подобные небольшие инсайды, находилась поверх первой и благополучно превращалась в пыль под действием ветров времени и событий.

— Я спросила у вас: «Вы же не хотите устроить тупую, максимально бытовую попойку?» — нервозно повторила Исида, которой не нравилось ни состояние наставника, ни его взгляд в никуда… даже с учетом вернувшейся под сетчатку жизни, присутствия которой некоторое время до этого замечено не было.

— Нет… фу! Что ты, деточка! — отмахнулся доктор Бей.

Он постарался приободриться и заставить свое тело двигаться чуть более быстро, чуть более резво, но движение свободной от костыля руки получилось все равно вялым и неуверенно тяжелым, словно в ладони он сжимал какой-то тяжелый предмет.

— А что в таком случае входит в ваши планы и ваше понимание «фуршет», учитывая наши крайне скромные ресурсы к подготовке такого действа? — спросила Исида, которая в уме примерно пересчитала всех живых сотрудников станции и уже пыталась придумать закуски на всех, какие-нибудь мини-сандвичи, и искренне не понимала: «Кто будет заниматься приготовлением?.. Нет, я конечно могу бросить все и встать с ножом у столешницы, но у меня и без этого достаточно важных дел, которыми надо заниматься… а Вандая… она, умница и красавица, но с какой скоростью ей придется двигаться, чтобы нарубить… именно нарубить достаточное количество всего?!»

— Я же тебе уже сказал, не переживай за подготовку. Тут все будет красиво и четко! Что вписывается в мое понятие «фуршет»? Небольшое застолье в формате свободного общения между всеми и со всеми участниками данного действия. Чтобы были стульчики, чтобы были легкие закуски и легкий алкоголь в усредненном количестве, а не в количестве «упиться до поросячьего визга».