Страница 49 из 329
— Значит… ты так на это смотришь… да? — грустно спросил доктор Бей, после чего подошел к столу, за которым они играли, потянул на себя стул, выдвинув его из-под стола, сел на него, слегка пододвинулся, чтобы удобно положить руки на столешницу, и наклонился чуть вперед. — Да… я считаю это жестоким и жестокостью. Да, мне тоже это не нравится, но это цена науки. И поверь, я засыпаю с чувством того, каким монстром мне приходится быть в этом эксперименте, автором которого я и являюсь. Но, помимо этого, ты слишком много не знаешь обо мне, чтобы судить и делать выводы… И я бы рассказал, но я не собираюсь поднимать эту боль с самого дна… не хочу этого, — его голос был глубоким, спокойным, въедчивым. — Давай, задавай свой следующий вопрос.
— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил Уилл. — Собираетесь продолжить мучить этого человека? Вы собираетесь так же и в том же темпе бить его током, давить и колоть и так дальше… да? Вы собираете и дальше холодно смотреть на то, как Неон падает, встает и снова падает, строго-настрого запрещая нам помогать ему?!
— Уилл… Как думаешь, что с ним случится в том случае, если он самостоятельно не научится тому, что такое падать и вставать? И… вот еще один вопрос… Сейчас, если в процессе самостоятельного познания окружающего мира, если в это время ему постоянно помогать… Скажи, станет ли РИП самостоятельным человеком, который сможет решить любую проблему, возникшую перед ним? — спросил Олденвуд Грей. — Мне, конечно, приятно, что ты ставишь под сомнение мою работу, и это действительно здорово, потому что ты доказываешь живость своего ума, но… Я продал душу этому делу и не собираюсь выкупать её обратно. Лучше я буду чувствовать, как изнутри меня пожирает огонь стыда, нежели остановлю то, что уже начато и, поверь, я положу остаток своей жизни, чтобы, несмотря ни на что, Неон был счастлив и никогда не вспомнил все те ужасы, которые должен прожить в первые четыре года своей жизни! Услышано?!
Экспериментатор внезапно понял, что готов взорваться. Он почувствовал, будто бы внутри у него что-то откликнулось на зов гнева, исходящего от Уилла. Тот в этот момент сгруппировался, сменив вальяжную позу на более собранную.
— То есть если я захочу выйти из эксперимента, вы можете пойти на крайние меры? И это несмотря на год такого семейного общения? Получается так? — спросил Уилл, и тут Олденвуд Грей понял, что парень напился, причем в сопли.
Глаза Олденвуда Грея забегали. Он пытался найти то, чем его подопечный смог так набраться, потому что не верил, что во всем было виновно пиво, которое они периодически пили вместе, причем в достаточно немаленьком количестве.
— Уилл, сынок, ты хоть понимаешь то, что ты несешь сейчас? — спросил доктор Бей и тут же почувствовал жжение цепочки и кольца на шее. — Ты же и так понимаешь, что тебе придется пройти через процедуру чистки памяти и отправиться домой… И это не мои правила, это те правила, которые нарушать нельзя! Но если ты хочешь выйти, это твое право, и так будет лучше, потому что Неон не успеет привязаться к тебе. Пойми, если ты захочешь уйти позже, вот это действительно ударит по его дальнейшему восприятию, а не опыты и эксперименты. Я не выхожу за границы допустимого. Да, иногда все то, что приходится делать, не вписывается в рамки того, что примет общественность! Поэтому мы и сидим под землей, в изоляции! И строим Киборгвилль! Чтобы не было общественности! Чтобы мы и были общественностью! — доктор Бей сдерживался, пусть и показывал некоторые свои эмоции Уиллу.
Тот же сидел напротив и скрипел зубами.
— Но для чего пытать ребенка?! — спросил Уилл, разум которого был затуманен собственными мыслями, приправленными алкогольной пеленой. — Ты можешь ответить мне на этот вопрос?! — они переругивались эмоционально, но тихо, не забывая о том, что Исида и Неон спят этажом выше.
— Это не пытки! Пытки — это средство для добычи информации или получения удовольствия и удовлетворения своего большого эго… РИП никто не пытает. Мы занимаемся своеобразной селекцией, только селекция будет в следующем поколении РИП, сейчас мы пытаемся создать одного представителя, у которого не будет ни слабых сторон, ни повышенной чувствительности, ни проблем со здоровьем и так далее. Следующим шагом станет его обучение, и, поверь, мальчик, здесь будут работать лучшие представители своих дисциплин! Но лучшие не по бумажкам и университетским статусам, нет! Те, кто так или иначе отличился в рамках своей профессии преподавателя! Те, кто поют песни вместе с учениками, танцуют, рассказывают анекдоты и смотрят кино. Те, кто любит профессию, а не статус, который эта профессия накладывает. Ты это понимаешь? Не думай о том, что я — монстр. Хотя не могу отрицать тот факт, что все мои нынешние действия дают прекрасный повод думать об этом только в этом направлении… но это не так! Я — обычный старик, который… у которого… с которым… Который имеет некоторый багаж жизненного опыта за спиной и который не позволит ни себе, ни кому бы то ни было сделать больно Неону вне исследовательской лаборатории или вне экспериментального времени, когда так или иначе мне приходится брать этот груз на свою шею… Или ты думаешь что после исследований я могу нормально спать? — спросил Доктор Бей, который с большим трудом сдержался… который чуть не сорвался и не рассказал свою историю.
— Думаю, вам совершенно плевать на всех окружающих, кроме вас. Вы здесь только потому, что вам хочется быть здесь, и занимаетесь вы именно тем, чем хотите заниматься, причем, безнаказанно, потому что вас покрывает и правительство, и этот подземный город, — сказал Уилл уже спокойнее, осознаннее.
Выглядело это так, будто бы последние сгустки скопившегося в душе или под ней гноя наконец вышли, оставив после себя лишь воспаленную, поврежденную плоть.
— Ты ошибаешься, и вот тебе аргумент, — сказал экспериментатор. — Если бы мне было совершенно все равно, то я бы не стал с тобой разговаривать сейчас, мы бы не сходились бы за игрой в шахматы, я бы не стал тебе что-то рассказывать, показывать или объяснять, потому что мне было бы все равно… — он не успел продолжить свою мысль.
— Вы — преподаватель. У вас это в подкорку вшито. Вы получаете от этого удовольствие, — сказал Уилл, перебив своего собеседника на полуслове.
— А ты знаешь, как я попал в преподавание? — тут же спросил Олденвуд Грей, которого задело высказывание подопечного, который в данный момент повис над пропастью под названием «увольнение и чистка».
— Нет. Откуда же мне знать об этом, если единственное, что о вас известно, это ваша куча наград и научных трудов. До и после этого — информационная дыра, черная и непроглядная. Выглядит это так, будто бы вас вообще не существовало ни до вашей научной деятельности, ни несколько лет после вашего крайнего открытия. Просто — пус-то-та. Как такое возможно?! Благодаря каким рычажкам в специальных службах или том же самом правительстве? — спросил Уилл.
— В преподавание я ушел по сугубо личным причинам, и сейчас я сильно погорячился, сказав об этом. Дальше тема не будет затрагиваться, потому что на это есть определенный перечень причин, о которых я не хочу распространяться, — сказал доктор Бей, шею и грудь которого припекали и цепочка, и кольцо. — Да, я попал в преподавание и старался вести себя максимально адекватно. Мое прошлое — это мое прошлое, и с ним я как-нибудь решу все самостоятельно. Плюс, Уилл, вот ты на меня сейчас наехал в стиле конспиролога… на каком основании? Я же не лезу тебе в душу? Не пристаю к тебе со своими нравоучениями? Нет, мне, конечно, есть что тебе сказать, и я это делаю, оставляя за тобой выбор: слушать или нет, подчеркивать или смывать… Я не наседаю и занимаюсь этим скорее как старший товарищ, не более того. Возвращаясь к теме РИП — поверь, чем больше боли, чем больше шишек он набьет сейчас, тем меньше боли, тем меньше страданий он перенесет в последующем, потому что будет закален с самых малых лет! Плюс, ты уже почти год провел с ним, потихоньку развивая его мышечный скелет. Ты хочешь сказать, что ему всегда от этого было приятно? Ты думаешь, что дальше не будет жестче?! А ведь так и будет, и это будет твоей обязанностью — за счет спорта закалять тело и дух нашего подопытного! А это и боль, и работа над выносливостью, над чувствами и эмоциями… Это все то, чем сейчас занимаемся мы!.. только жестче!