Страница 292 из 329
С этими мыслями я отправился на рабочие встречи, и, казалось бы, мыслепоток должен был бы рано или поздно остановиться, но нет, я ошибался. Меня закинуло в такие дебри рассуждений, что я сам удивился, насколько глубоко можно задуматься, и вот почему: дело в том, что я начал рассматривать себя и своего лучшего врага с точки зрения нарратива, возвращаясь к концепции так называемого «человека играющего», в котором каждого человека можно разложить на составляющие, сделав реконструкцию личности и далее, в зависимости от угла рассмотрения, опираясь на угол освещения, создать некий лор, согласно которому каждый из нас главный герой, ведомый той или иной целью. То есть: при рождении человеку задается доступная для понимания парадигма, какая-то константа, которой он может не знать. Согласно этому, он развивается и встречает на своем пути те или иные преграды, препятствия, монстров или противников. Сражается с ними, одерживает победу или проигрывает, чтобы отползти в свою норку, зализать раны и вернуться к сражению подготовленным. Некоторые персонажи игры под названием «жизнь» ломаются. Неизбежно. Бывает. И в таком случае, вместо огромной надписи «ты умер» над ними появляется не менее весомая табличка с двумя датами и иногда цитатой.
В моем же случае я думал о том, что мой лучший враг предстает передо мной антагонистом, что на протяжении всего времени пытается сбить меня с дороги. На какое-то время, будучи побежденным, он отошел от дел, отправился познавать новые методы борьбы, пока я планомерно продолжал карабкаться на гору. Причем название оной не важно, имел смысл сам процесс, ибо без процесса ничего не было бы. Так вот, теперь он вернулся и что демонстрирует? А показывал он только то, что каким-то образом смог перевернуть понятия. То есть, если смотреть с точки зрения логичности, то все мои методы, все мои стремления, так или иначе, из протагониста делали меня антагонистом. Причем я сам на это подписался, я сам это придумал и самостоятельно шёл к подобному результату, так или иначе подстраивая или стараясь подстроить действительность под мои же планы. А он, возникнув из ниоткуда, не только смог ускорить процесс развития выбранной мной парадигмы, а сразу указал на меня пальцем как на всемирное зло. Даже его концепция развития общества, которая подразумевала под собой полный упадок, в глазах человечества, выглядела как более предпочтительное колесо фатума, чем то, что предлагал я.
«Вот и столкновение архетипов! Вот и след древнего мотива, в котором, в зависимости от целей, тот или иной герой предстает в облике протагониста! Смешно! Ведь, потратив столько лет, я даже не мог предположить такого развития событий! И теперь эту войну за сознание можно свести к глобальному, всепоглощающему, бесконтрольному воздействию на всеобщее бессознательное, где ему выделена роль быть далеко не врагом, а мне — не быть героем! Где каждый хочет занять главный трон и совершить свой ритуал управления нарративом, загнув реальность в ту фигурку оригами, которая ему больше всего нравится! И самое паскудное заключается в том, что при всей концепции свободного сознания и попыток вывести людей из подземелий личного пространства, углубленного ровно настолько, насколько позволяет жизненный опыт, я прекрасно понимаю, что куда привлекательней та, которая подразумевает нигилизм, аскетизм, гедонизм и отсутствие какого бы то ни было развития человечества не только в рамках одной отдельно взятой личности, а в интервале, равном плюс бесконечности.
И тут необходимо сделать одно важное уточнение! Почему именно «плюс бесконечности». Дело в том, что опираясь на опыт прошлого, это самое прошлое изменить невозможно. Нет даже смысла пытаться! Но если у меня все же получится одолеть своего врага, то это можно будет считать точкой начала отсчета, и тогда, если план и идея будут жить, то развитие не закончится… или закончится, но я об этом не узнаю, и в этом заключается тот самый смысл, который для меня является крайней точкой моего пути! Все же остальное можно отсечь или вырезать, как тромб из организма, что рано или поздно может поставить под вопрос вообще все существование как таковое. И что самое смешное, если мой лучший враг, который сейчас больше похож на протагониста, изменился и действительно несет за собой какую-то идею, а не просто сценарий быть врагом, то мне надо быть предельно аккуратным, чтобы переломить действительность под себя, выиграть и победой сказать о том, что именно я был добром в этой битве! И как только это случится, так сразу появится серая мораль, представляемая той самой лампочкой или, наверное, нет… вспышкой на камере, показывающей миру действительность.
Нет… с этим надо что-то делать и быстро! Со всем с этим надо разбираться в кратчайшие сроки, иначе голова лопнет от внутричерепного давления… как от нагрева газа в баллоне с последующей мощнейшей детонацией и разбросом того, что делает меня мной, во все стороны… с последующим дождем из мозгов и идей… со всем тем, чего надо избежать любой ценой! — подумал я уже вечером, пропустив продолжительный день мимо себя. — Забавно… как одним только появлением, возвращением, возникновением из небытия этот человек смог сбить меня с намеченного пути, увеличив количество вероятностей на невероятное число, — я хмыкнул, потянувшись за связным. — Нет… с этим надо что-то делать, и единственное, что может избавить меня от возникшего ступора — личная встреча. Простая, тупая, личная встреча, и если я прав, то этот дядька будет настаивать исключительно на официальном приеме. Это забавно, потому что в данный момент он должен искать любую удачную конструкцию для алгоритма выуживания инфоповодов. Причём, если я не ошибаюсь, он будет черпать из таковых все, что только сможет, дабы исказить, извратить, отразить совершаемое мной. Ведь куда проще действовать по принципу переворачивания, отбивания подач, нежели искать свой уникальный метод ведения борьбы», — мыслью об этом я опять зацепился за нарративность наших жизней и наше расположение на шахматной доске, но связное в руке не дало сфокусироваться на гложущей теме, потому как раздался голос Клейн. Слегка заспанный, уставший голос.
— Неон? Да? — спросила она. — Ты хоть иногда смотришь на часы? Ты хоть иногда спишь?.. Или твоя миссия на этой планете заключается в том, чтобы мешать людям жить, спать, наслаждаться моментом?! — спросила она, и причиной этому были мои вечные звонки в самые неподходящие для неё моменты. — Эм… как бы то ни было, давай скорей! Я спать хочу! День был потным… тут ещё этот гусь, из-под камня вылезший, чьи парадигмы привлекательней наших, из-за чего пришлось собирать всех наших пропагандистов и обсуждать методы продвижения идей, — сказала она. — А люди там творческие, мыслящие, любящие потрепать языком, но не любящие работать! Представь, какое это было адское шапито и цирк уродов!
И я тут же задумался над услышанным и представил разношерстную толпу от деятелей культуры до тех, кто работал из тени и в постоянном режиме делал разнообразные вбросы, чтобы сместить тех или иных конкурентов, и то, как все они, за одним длинным столом, пытались придумать как бы ничего не сделать, но при этом получить результат и выхлоп, равный по силе взрыву водородной бомбы. Меня это рассмешило так же, как мысль о возможных дебатах всех натасканных на словоблудие персонажей, которым, чтобы зарабатывать на жизнь, не нужно ворочать мешки или гнить в шахтах, которые опирались на персональные костыли душевных страданий и на то, как же сложно быть не таким, как все остальные, и нести в народ светлое, вечное, чистое и так далее и тому подобное.
— Короче. Ты уже знаешь о том, что у нас на горизонте замаячил новый конкурент, — сказал я, пребывая в полной уверенности в том, что она в курсе. — Мне необходимо встретиться с ним, чтобы пообщаться, — я говорил короткими фразами, стараясь уместить как можно больше смысла в каждую из таковых и таким образом скорее закончить этот разговор. — Твоя задача: связать и договориться на любой формат проведения переговоров, дебатов, простой беседы и так далее. Короче, ты и сама все прекрасно знаешь, — сказал я и посмотрел на часы. — Так что все, отдыхай, не отвлекаю, — увидев, сколько времени, я понял, что мне тоже было бы неплохо наконец прервать все свои рассуждения и отправиться на боковую, потому что предыдущая ночь была сложной и продолжительной, включившей в себя сражение с хранителем покоев наследника света и, как следствие, практически бессонную ночь. — Завтра я жду от тебя результат, потому что с подобным нельзя тянуть.