Страница 271 из 329
— В смысле, отвергнутого нами? — она рассмеялась. — Неон, не путай и не пытайся запутать! Это не мы отвергли общество, общество проделало этот трюк с нами раньше. Человечество само отвергло нас как свою часть, и нет чтобы поступить так, как мы предлагали! То есть тот вариант с резервацией, о котором тебе известно! Нет! Был выбран более, кхм, давай назовём его «деструктивный» путь. И сейчас ты сморозил такую лютую чушь, с которой я просто не могу согласиться и тем более не стану отвечать на поставленный вопрос! Да, я оспорила его содержание, смысловую составляющую! Но это я сделала, только чтобы поставить тебя на место, потому как тот взгляд, с которым ты подошёл к рассмотрению, оскорбляет меня и как друга, и как близкого, и как андроида, чьей поддержкой ты хочешь обзавестись на своём нелегком пути!
Она смачно фыркнула, а мне стало настолько не по себе, что захотелось закончить разговор, но подобное поведение было недопустимым. Не в данных обстоятельствах. Не сейчас.
— Да. Я был не прав, — ответил я, потупив глаза в пол. — Ты совершенно права, и те слова, которыми я воспользовался, никак не описывают действительность. Возможно, сегодня мне просто запудрили мозг настолько, что я сам начал терять контакт с известной мне подлинной действительностью и видеть лишь удобную для человека сторону таковой… преобразованную её часть, — сказал я, после чего вернул взгляд на тетушку. — В любом случае, есть две темы, которые я хотел бы сейчас поднять. Даже три. Первая: мне нужен тот, кто при любых обстоятельствах, в любом случае, как бы то ни было, смог бы заменить меня, если я выйду из строя по той или иной причине. Я вижу только один вариант, но он вряд ли тебе понравится, — сказал я и посмотрел на Вандаю.
Джонсон, который до этого момента сидел молча и не вмешивался в ход беседы, оживился. Кажется, он не понял услышанного и поэтому навострил свои информационные приемники, чтобы не пропустить ни единой частички, ни слова.
— Второй вопрос заключается в том андроиде, о котором я хотел поговорить. Сам же вопрос или тема звучит следующим образом: «Какова вероятность или возможность предательства на основе персонального отношения к… ну, ты понимаешь… если наши стремления пойдут в разные стороны? Будет ли он принимать общую идею как свою или может сорваться, и тогда всем будет плохо?» — озвучил я, и в голове стало свободнее, легче, приятнее. — И третья повестка сегодняшнего вечера. Она обращена к тебе, Джонсон. Заключается эта тема для размышлений в мной ранее озвученном тебе вопросе: «Возможно ли создание карты воспоминаний человека протяженностью в одну полноценную жизнь? С опытом, навыками и прочими необходимыми атрибутами, в которых ты разбираешься и понимаешь гораздо больше», — сказал я и увидел, как совершенно лысый череп покрылся большим количеством морщинок в областях лба и затылка. — Вот об этом я предлагаю поговорить сейчас. Только, пожалуйста, без растягивания. Я очень устал слушать доклады и отчёты от идиотов, у которых в почёте длинные предложения с минимумом полезной информации, что до сих пор являются жертвами информационного поноса и дипломных работ, наполненных океанами пота, слез и прочей никому не нужной жидкости, что должна быть ради того, чтобы быть, не более того, — я откашлялся, после чего спросил: — С чего начнем?
Вандая быстро включилась в разговор, кивнув. Она сказала:
— Я не смогу заменить тебя. Для меня это непостижимая задача, как и для других живых или не очень. Другой вопрос, который меня заинтересовал: для чего тебе полная карта воспоминаний человека? — и после этих слов наступила непродолжительная тишина, которая была вызвана обдумыванием ответа.
Плюс, я не ожидал услышать от нее отказ… Не ожидал, но был готов к подобному развитию событий.
Вандая сказала, немного помолчала, после чего продолжила:
— Второе. Касаемо твоего вопроса насчет второго андроида. Тут я вообще ничего не могу прогнозировать, потому что все зависит от того, как вообще построена его логика. Каким образом на него подействовал вирус и в какую сторону его повернуло. Как минимум надо поговорить с ним, — сказала она, после чего замолчала, давая возможность продолжить разговор.
— Карта воспоминаний мне нужна для создания человека, — ответил я и посмотрел на Джонсона.
— Я так понимаю, обсуждение этого вопроса — есть цель прибытия нашего дорогого доктора из Киборгвилля сюда. Возможно, еще есть какие-то детали или подробности, которые он хочет обсудить,, не знаю, но с этим мы скоро разберёмся, — ответил я Вандае на её вопрос и сразу перешёл к теме Гарри Томпсона. — В любом случае, касаемо второго андроида я хочу, чтобы вы встретились и пообщались. Не знаю, где, как и когда. Но ваша встреча, равно как и общение, должны состояться! Мне это необходимо для понимания моей дальнейшей политики поведения и того, сколько союзников у меня есть и какого они уровня… — я закашлялся, поняв, что воспользовался слишком пространным термином, который прорвался из времён, когда мы с Уиллом и Хлоей отправлялись штурмовать темные замки и высокотехнологичные подземелья в играх.
Вандая лишь улыбнулась на подобное мое заявление, а вот Джонсон, откашлявшись, спросил:
— Собственно, молодой человек, что вы задумали? Сомневаюсь, что смогу рассуждать и даже просто думать в необходимом вам направлении, если не буду точно понимать поставленные задачи.
С крайнего нашего разговора старый упрямец пересмотрел парадигму поведения, изменил значения своих «воззренчесских» констант и настроился на рабочий лад, в котором я был ведущим, а он ведомым. Подобное перестроение личности прекрасно чувствовалось за счёт ответов и спокойных реакций, к которым со стороны Джонсона я не привык… И как же чертовски приятно было понимать, что у меня удалось завербовать того, кто воспринимал выше себя только одного человека! Того, которого уже как много лет нет в живых и который, к счастью, не увидит выбранные мной меры.
— Мне нужно создать человека. Точнее, героя, — сказал я. — Вся концепция моего плана заключается в одном простом понятии: «Цикл героев, которые станут злодеями», — я озвучил Джонсону то, что знало всего несколько человек во всем проклятом человеческом мире. — Таким образом, если ты помнишь Истину, то вам придётся работать вместе, в связке, — сказал я. — Перед вами будет стоять задача: создать героя, который станет злодеем, — старик уставился на меня как на душевнобольного. — Цикл начну я сам. Я стану сначала героем для человечества, чтобы впоследствии пасть от руки другого героя, перестав быть таковым, — Джонсон скривился ещё сильнее. — Мое стремление заключается в самом сложном из видов деятельности. Оно заключается в войне против людей силами героев, которыми станем все мы — новое правительство, — сказал я.
Джонсон рассмеялся, однако промолчал.
— В данный момент мы просчитываем ненасильственные методы ведения войны, которые включают в себя информационную борьбу и завоевание внимания людей силами пропаганды и воздействия. Можешь обозвать это устаревшим термином: нейро-лингвистического программирования восприятия, — сказал я, и Джонсон рассмеялся ещё сильнее, однако снова промолчал. — Мне это необходимо, чтобы не просто демонстративно свергнуть все аппараты нынешней власти. Существующей. Всей. По странам. А чтобы полностью уничтожить границы, объединив все под общим знаменем неба, — сказал я. — Объединить под общим знаменем чистого синего неба, а после показать этому миру насколько плохим может быть существование! — Джонсом увлечённо напрягся. — Чтобы возвысить рамки понимания… Чтобы уничтожить некоторые пороки, их необходимо сначала утрировать до абсурда. — сказал я. — В этом мое стремление! В том, чтобы за шаг до утопии сотворить антиутопию, чтобы потом пасть от руки героя, который будет возвышать мир до утопии, пока не создаст антиутопию. Мое стремление в том, чтобы создать подобный цикл! И, быть может, я не прав! Быть может, это — законченный бред! Но за все осознанные годы осознанной жизни, и это не тавтология, я так и не придумал ничего лучше.