Инкубаториум Киборгвилля

И тут у меня появилась побочная мысль, которая сейчас не давала мне покоя. Она же сопровождала меня позже, когда я шёл по зданию, в котором уже несколько дней считался руководителем, и размышлял: «Мне в любом случае необходим секретарь. Брать Вандаю, при всех её достоинствах, слишком рискованно. Кандидатур, кроме Вивьен, по-прежнему нет. Может быть, рискнуть? Быть может, есть смысл проверить её аналитическими силами и способностями андроида? Просканировать по-полной… или, быть может, поручить изучение её мыслепотока Джонсону? Чтобы исключить любые варианты отступничества? Будет ли подобное правильным или станет шагом в невозвратность? В полномасштабное ничто, до отказа заполненное моей собственной мерзостью во имя общего блага?»

Вот обо всем об этом я думал, созерцая, на какой стадии находится обустройство кабинета, и уже после, покинув рабочее место, чтобы направиться на открытие нового университетского корпуса, посвящённого возрождению робототехники, имплантации и искусственного интеллекта.

После продолжительной блевотно-нудной речи ректора, от которой глаза сами по себе стремились сомкнуть и не размыкать ресницы, я все же поблагодарил всех собравшихся, после чего перерезал красную ленточку. После этого ужасного, растянутого монолога я выполнил свои обязательства длинной в две минуты и покинул этот парад до идиотизма размазанного во времени представления, однако, сама тема такового меня радовала. Плюс, как бы скучно не было, но я умудрился сделать аудиозапись и переправить её Вандае.

В этом куске ректор задвигал следующее: «Наше противостояние против андроидов можно считать триумфальным доказательством человеческой совершенности! Однако наличие в нашей истории подобного конфликта является досадной ошибкой, неловкой ситуацией, форс-мажором, который оказался выше человеческого сознания, который забрал колоссальное количество жизней! Который показал, что на время необходимо взять паузу, дабы провести переоценку ценностей, чтобы переопределить приоритеты и понять: для чего мы создаём искусственную форму жизни?! Неужели, чтобы заменить людей на заводах?! Неужто, чтобы человечество больше и больше пряталось в душных комнатках и проводило бесконечное количество жизней в Синтети, впустую пропуская самую главную, единственную, свою! Нет! Робототехника должна помогать людям! Делать жизнь куда проще, эффективнее и быстрее! Согласно этому, мы постараемся выйти на новый уровень взаимодействия и создать такие машины, которые сможем отправлять на глубинное освоение космоса! Ведь наша космическая программа давно заглохла как раз-таки из-за событий минувших лет, и просто посчитайте! Намного больше, чем четверть века, человечеству понадобилось, чтобы выйти из депрессии! Вы просто представьте для начала двадцать пять лет! Себя, родившегося и доросшего до определенной стадии! А потом то, каким вы становитесь еще через десятку! И все это время нам пришлось потратить, чтобы отойти, восстановиться, реабилитироваться… Вы понимаете?! Одно или два поколения мы потратили, чтобы выбраться из этой ямы», — говорил он, и меня как вдохновляло, так и забавляло все это.

А еще я понял, насколько хорошо промыты мозги у окружающих, потому что реакция была строго положительной и никто не думал о том, как было все на самом деле, потому что все были твердо убеждены, что знают правду… А ведь правду много лет преобразовывали и подсовывали в благоприятном, приятном глазу виде.

«Интересно, как отреагирует настоящее общество молодых людей моего и чуть постарше возраста, если им рассказать о том, что часть того представления, которое у них имеется об этом мире, лишь ловкая фальсификация действительности. Такая подмена, к которой подходили со всей любовью и ответственностью! Такая, которую можно назвать поистине великой, потому что ради сокрытия была уничтожена пускай искусственная, пусть не живая, на сто процентов рукотворная, но раса!» — думал я, слушая эту речь.

Потом, вечером этого дня, я уже выслушивал личное отношение Вандаи к этому, и оно оказалось не столь удивленно-возмущённым. Она просто сказала: «Пусть будет так», чем заставила меня ощутить ступор и лёгкое негодование.

— Что значит это твоё: «Пусть будет так?», — спросил я, но на этом не остановился. — Неужели тебе нечего сказать о подобном поведении человечества? Никакого отношения? Никаких мыслей? Совсем ничего? Ты пойми, мне это необходимо, чтобы понимать, в каком направлении я должен буду толкать, продвигать сознательное! Мне это нужно, потому что полнота картинки восприятия состоит из мелких деталей, приближения, количества итераций работы на объектом… как бы объяснить…

Говоря об этом, я закусил нижнюю губу в попытке придумать или вспомнить подходящий пример, и, в конечном итоге, такой был найден мной. Он заключался в следующем:

— Вандая, скажи, ты что-нибудь знаешь о том, по какому принципу раньше велась разработка игр? Не совсем?.. Отлично! Потому что этот пример неплохо подойдёт для объяснения… Эм… вот представь нынешнее состояние графики, которое позволяет с точностью до миллиардных долей воспроизвести или нарисовать объект, а теперь откати это до примитивов и каких-нибудь плоских текстур, натянутых поверх, есть? Теперь представь многослойный пирог, его структуру и соотнеси с графикой. Получится следующая тема: сначала объект выстроен из одних только линий, затем поверх накладывается первая порция цвета, которая будет определять сам объект как принадлежащий к какому-то классу, после этого на него натягивается какая-то текстура… большое количество текстур на разных слоях, в основном плоские. На следующем этапе начинается работа со светом и тенью. Это в очень обобщенном, простом виде, но этого представления тебе должно хватить! Вернёмся к началу! Раньше окружение, внешний мир в играх строился по принципу слоеного пирога, и чем ближе к персонажу был тот или иной объект, тем более графически идеальным он представлялся из-за соотношения: дистанция относительно координат между точками — детализация проработки и количество слоев. Так и тут! В вопросе человеческого восприятия! Мне нужна самая высокая детализация, потому что сейчас я работаю с самым последним слоем проработки, на котором вырисовываются, к примеру, пыльные разводы, трещинки или сколы! Поэтому, прошу, ответь мне на мой вопрос, и чем полнее ответ будет, тем лучше! Это тот самый случай, в котором детализация играет если не ключевую, то очень важную роль второго плана.

— Знаешь, Неон… как бы ни хотела я высказаться на этот счет, но мне нечего сказать. Пусть будет так, — она пожала плечами и сделала это как самая настоящая девушка, которая на все сто процентов разочаровалась в каком-то конкретном мужчине и теперь не испытывала к нему ничего. То есть полное безразличие, которое даже хуже ненависти! При ненависти была минимальная заинтересованность! Такая, которая заставит вытащить из болота, чтобы попробовать самостоятельно придушить или утопить! А тут простое, тупое, самое ужасное, что только можно встретить в жизни — безразличие… То есть она была готова просто глянуть один раз на утопающего, развернуться и уйти, чтобы больше никогда не вернуться, чтобы даже не поинтересоваться на тему: выплыл или все же утонул.

И от такого её ответа мне стало не по себе. Стало страшно! Потому что если разочарование моей тетушки, с которой мы столько лет знакомы, настолько сильно перевалило за границу абсурдности, то каким могло быть то, которое жило в их общем дампе данных и которым, вполне возможно, обладали оставшиеся и спрятавшиеся среди людей андроиды?!

— Это плохо, — выдохнул я. — Очень и очень плохо, — я склонил голову и покачал ей из стороны в сторону. — Ты понимаешь, что таким образом ты не только не даешь мне пищи для размышлений, так еще обрубаешь любые мои потуги сделать этот мир лучше не только для людей, а вообще, в принципе, для всех существ. в том числе и для андроидов! Чтобы вернуть вас в мир как полноценных, полноправных членов общества… — и тут я задумался, и появился вопрос. — А хотите ли вы вообще быть членами отвергнувшего вас общества?