Инкубаториум Киборгвилля

— Джонсон со мной, — ответила Вандая. — Ему это не совсем нравится, и он все порывается пойти куда-нибудь посидеть, так что, думаю, тебе стоит поторопиться, иначе мы потом зависнем в каком-нибудь ресторанчике, пока наш друг будет наслаждаться своей вредностью, — силиконовая представительница человечества хмыкнула. — Как ты понимаешь, меня подобное не устраивает по причине моего диетического питания, которое необходимо приготовить. И, да, отвечая на твой вопрос, не волнуйся, у меня все с собой, и просто надо потратить немного времени, чтобы приготовить и подкрепиться, — она хихикнула, прекрасно понимая завуалированность разговора.

В этот миг на заднем плане прозвучал недовольный голос Джонсона.

— Поторопи Неона! Я устал и хочу есть и отдохнуть! Мне эти поезда… не для моего возраста такие переезды и условия! — услышал я старый сварливый голос, который прекрасно проникал в микрофон связного устройства Вандаи. — Так что, Неон, давай шевели своими палками под названием ноги, бросай все дела… наоборот! Бросай все свои дела и давай, активней шевели своими отростками от задницы до земли и приваливай к нам! Не хочу я тебя ждать просто так, и если ты не выйдешь, то прекрасно знаешь о тех методах времяпрепровождения, которые я выберу!

И вот это было тем самым неоспоримым аргументом, который в очередной раз открывал меня со стороны плохого руководителя, что в рамках личных интересов мог переложить ответственность и работу на подчиненного. Я понимал, что подобное — совершенно неправильный подход к обязанностям! Мне было стыдно! И как только быстрый разговор с Вандаей был окончен, я позвонил Карлу и попросил ещё раз взять на себя обязанности и встречи.

— Слушай, избиратели и руководители уже начинают шушукаться по твоему поводу и обсуждать момент переизбрания, типа: «Ошибку можно исправить, пока не поздно… И, возможно, в этом есть смысл». — сказал мой друг, и я понял, что ситуация начинает принимать не самое приятное для меня направление. — Так что, брат, ты как хочешь… Мне не сложно вновь выйти за тебя и послушать скучно-блевотные речи толстожопых, но мой тебе совет: самостоятельно! Плюс, я вчера столкнулся со стеной непонимания, сославшейся на мой возраст… Так понимаю, ты тоже, только раньше и в одно рыло. В связи с этим, думаю, надо что-то сделать с подобным отношением. Взять немного детонации и подорвать эту стену предубеждений и предрассудков, чтобы больше никогда ничего подобного не возникало, — Карл входил в штопор размышлений. — Ну, ты ведь понимаешь, да?! Чтобы в умах старшего поколения никогда больше не появлялось мысли: если молод, значит ни черта не понимает, а вот мы — да! — сказал он с театральным выражением лица. — Но, опять же, сделать это можешь только ты!

— Спасибо за совет… — ответил я и понял, что придётся приезд Вандаи и Джонсона переложить на Вандаю и что у меня нет никаких вариантов свалить с работы. — В таком случае, буду разбираться сам, — сказал я, после чего быстро набрал Вандаю и рассказал обо всем.

Андроид ничего не сказала в ответ. Точнее, она попросила вынести ключи от квартиры и назвать адрес проживания. Тетушка сказала, что они с исследователем будут ждать на улице. Она ничего не сказала о моем решении и о возможности проводить их. Силиконовая промолчала, прекрасно понимая то шаткое положение, в котором я оказался. Как только ключи были переданы, она просто улыбнулась, грубо взяла Джонсона за воротник и потащила за собой к уже подъехавшей машине такси. Старый студент доктора Бея ругался и пытался выпутаться, но хватка андроида была гораздо крепче, чем у нескольких мужчин. Более того, гувернантка с лёгкостью могла одной рукой поднять лысого, слегка полненького мужчину над головой, но не делала этого, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Я лишь стоял, улыбался, помахивал ладошкой своим родным и думал, что приезд Вандаи — благословение, приезд Джонсона — проклятье, а их совместное прибытие — идеальный баланс между светом и тьмой.

Я взглядом проводил своих родственников, после чего вернулся в здание управление районом. Спустя несколько минут мне пришлось посетить очередное заседание. Там, в который раз за последние несколько дней, мне попытались доказать, что я слишком молод и что ничего не понимаю не только в политике, но и в жизни вообще. Это спровоцировало меня задать несколько существенных вопросов тем, кто кричал громче всех касаемо нынешней экономической ситуации. Никто ничего не смог мне ответить.

Следующим вопросом стало проявление любопытства о том, чем каждый из громкоголосых занимался, каково образование, чем занимался до того, как пришел в руководство университетским городком. Как оказалось, все занимались тем, в чем совершенно ничего не понимали и лишь делали вид, будто бы все идет по плану. Далее последовали узкоспециальные вопросы для каждого из крикунов касаемо самых простых понятий специальностей занимаемых должностей, что от зубов должны были отлетать, и никто из них не смог мне ответить.

Как только этот цирк был окончен, я сразу составил список перемещений, согласно которому все те, кто не только занимал не соответствующее ему место, но ещё ничего и не понимал в том, чем должен был заниматься, шли под увольнение за несоответствие навыков и знаний относительно занимаемой должности.

Во время работы над списком я обратил внимание на не самый приятный факт, который подкрался ко мне осознанием: а ведь нет очереди на должность секретаря, ведь на данный момент у меня есть всего одна кандидатура и не то чтобы плохая, но не совсем та, которая нужна. В связи с этим я уже начал подумывать о том, чтобы выписать себе Вандаю в качестве помощника.

«М-да… подобное тоже будет не совсем правильным решением. Конечно, тётушка нужна мне здесь в качестве сотрудника, но думаю, что для неё можно найти более подходящее место! Причём и по уму, и по статусу, и по прожитому опыту… — пытался сообразить я, заканчивая разбираться с проблемами, а точнее, с частью тех проблем, что оставил мне предшественник, и переходя к следующей встрече. — Как бы тут не поехать крышей?! Как со всеми этими богатыми идиотами не сойти с ума?! Со всеми теми, кто за лишнюю йоту готов удавиться и удавить?!» — слушал я очередные отчёты, главным посылом которых были просьбы о том, чтобы поднять налоги среднему классу и немного низкому, и о том, чтобы снизить влияние кризиса на кошельки толстосумов.

Конечно же, моя политика относительно этого вызвала большую волну негодования.

«Недели я не провёл на рабочем месте, а уже уверен в том, что меня собираются убрать, — я рассмеялся над этой мыслью, прекрасно понимая логическую обоснованность таковой. — Так… сегодня вечером я поговорю с Вандаей, чтобы она отправилась к Гарри Томпсону. Думаю, если он тот, кем не хочет казаться, то его услуги мне ой как пригодятся! — хмыкнул я, переходя с очередной встречи на ещё одну и проклиная ту ответственную и безотказную женщину, которая плотнячком забила мое расписание всяким бессмысленным бредом, который можно было собрать в одном месте, чтобы по сто раз не гонять одну и ту же информацию от умов к умам. — Да… политика — это цирк без клоунов, болото без топи и дерьмо без явной вони. Политика — то, что можно урезать на восемьдесят процентов с увеличением КПД и смысловой нагрузки, — фыркал я себе под нос, переходя с одной точки в другую, с одного зала для конференций в другой. — Ну ничего, в скором времени я перебью все старые устои, создам новые в виде кострища, чтобы на углях построить новые понятия, устои и взгляды».

Вечер наступил внезапно, в ходе очередной тупорезной конференции. Вечер свалился на наш университетский город, сделав реальное небо нереально темным, тускло подсвеченным светом далёких звёзд. Быстрыми шагами я плёлся в сторону снимаемой квартиры и мечтал о чем-нибудь с двигателем. То есть мне было совершенно наплевать, что именно, главное, чтобы этим можно было управлять, чтобы это под действием электричества, или реакции распада, или внутреннего сгорания просто несло меня вперед на приемлемой скорости! Чтобы я не думал о том, что не успею вернуться в снимаемую мной квартиру до того, как начнется комендантский час, которому, к сожалению, обязаны подчиняться все жители данной области нашей страны.