Страница 266 из 329
Появилось впечатление, что меня выбрали только для того, чтобы управлять мной, а не чтобы управлял я. вот только одно «но» — ошиблись! И все будет по-моему. С начала и до самого конца.
* * *
Я покинул её палату. Затем вызвал водителя и покинул больничную территорию. После попадания на вокзал я уехал из центрального города нашего государства. Уже сейчас я понимал, что спустя десяток лет я займу высочайшую ступень политической пищевой цепочки, и тогда, если к тому моменту не удастся придумать или изобрести человечество заново, то тому, которое есть, придётся совершенно не сладко. Я покинул наш узловой город, что своим составом напоминал общий узел в Синтети, и вернулся в тот, где я смог занять управляющий пост и где уже начинал развёрстку новых политических и морально-этических взглядов. Постепенно, поэтапно, через агитативно-пропагандистские средства, через небольшую подмену близких по значению, но не по наполнению понятий. Я вернулся в город университетов и студентов, и там, при вызове водителя, мне пришлось прикрепить графическую копию билета как доказательство о том, что я на вокзале не просто так. Также мне потребовалось предоставить данные о месте проживания, и причина тому заключалась в следующем: одно время те, кто не успевал найти жильё или по каким бы то ни было причинам терял своё, вызывали машину и могли ночи напролёт кататься по городу. В какой-то момент данная практика была упразднена. Не знаю, правильно ли это или нет, но теперь все живущие подчинялись правилам комендантского часа, благодаря которому город, кстати говоря, стал самым чистым в стране. Чистым и культурно обогащённым. И, кстати говоря, самым красочным и разрисованным, благодаря местным художникам, которые с лёгкостью подавали заявления на те или иные дома и получали разрешения на создание картины на здании. Иногда картины выкупались, и тогда художники уже на холсте или где-то в личных пространствах покупателей создавали точную копию, а оригинал затирался для следующего произведения искусства.
Поздно ночью, можно сказать, под утро, я зашёл в квартиру, где был всего один раз. Мне тут понравилось, и эта симпатия только увеличилась после второго посещения. Как минимум потому, что за долгий и тяжелый день я сильно устал. Как минимум потому, что этот день был переполнен переездами, что высушили кожу и организм воздухом из кондиционеров, а теперь я мог принять столь необходимый душ и полить самый объёмный, покрывающий все тело, орган чистой и прохладно водой. Как минимум потому, что здесь я мог побыть наедине с собой.
«По моим подсчётам, сегодня должны прибыть Вандая и Джонсон», — подумал я уже гораздо позже, когда, сидя на кухне, пил чай из ромашки и просматривал остатки информации, полученной от Клэйн Батлер. В принципе, все увиденное меня радовало, потому что хорошо так играло на руку. Правда, в этой игре было одно немаловажное условие: кто первый воспользуется — тот и выиграет, а я проигрывать не собирался!
«Как только парочка из Киборгвилля прибудет, их надо будет распределить по делам и по умам, — подумал я. — Хотя Джонсон... Я до сих пор не совсем понимаю того, по какой причине он едет сюда. То есть он не помешает, но было бы удобней подсадить его к Истине… и Исиду туда же… И они вместе, в принципе, могут составить великолепное трио исследователей! Если бы не поубивают друг друга! — я потихоньку рассмеялся, просто представив те длинные срачи между этой троицей насчёт каждого последующего шага создания настоящего полноценного человека при помощи синтеза белковых волокон с последующей загрузкой в мозг такового заранее созданных воспоминаний, состоящих из определённых взглядов, навыков, знаний и опыта. — По их разговорам можно было бы снять целый сериал! Потому как Исида — язвительная и достаточно жёсткая, Истина — никогда не остаётся в долгу и может сморозить нечто такое, что способно поставить в тупик, и Джонсон — человек-нерв, мистер спор, господин «вы все не правы, потому что вы все — идиоты»! — подумав об этом, я рассмеялся чуть громче, потому что во всех красках представил себе эту картину и она просто не смогла оставить меня равнодушным. — М-да! Я бы такое с удовольствием посмотрел в свободное время, потому что зрелище было бы незабываемым! — отпив хороший глоток чая, я поставил кружку на стол, после чего с легкой философской ноткой заключил: — Или все могло бы быть иначе и родные мне люди нашли бы общий язык, за счет которого очень быстро могли бы воплотить в жизнь то, что не могли сделать по одиночке из-за каких-нибудь совершенно банальных причин, типа замыленного глаза, усталости и нехватки знаний в какой-нибудь из областей… или, кстати, наоборот, переизбытка таковых, что не давали бы по-новому взглянуть на привычную, примелькавшуюся картину«».
Эти же размышления автоматически переместились в следующий день и укрепились в тот момент, когда Вандая зашла в мой частично отстроенный кабинет, куда я сам заходил лишь время от времени, в желании проверить, каковы успехи и долго ли мне ещё предстоит слоняться где угодно в административном здании, а не быть непосредственно на своём рабочем месте?! Нет, конечно, я не так много времени проводил где-то в коридорах, и мои хождения имели за собой исследовательский смысл изучения всех отделов и общения с людьми, с сотрудниками, но все равно было не по себе. А все потому, что я ощущал себя вирусом в здоровом организме. Паразитом, что должен подчинить себе живое, мыслящее существо ради достижения своих целей. Чувствовал себя мутировавшим видом кордицепса, одной небольшой спорой, проникнувшей в мозг и запустившей необратимые процессы.
«Ну ничего… если исходить из логики подчинения, то мне в любом случае рано или поздно, пришлось бы изучить все здесь лично, а поскольку между встречами есть свободное время, я как раз прекрасно справляюсь с поставленной задачей и помечаю первостепенные узлы, — думал я до того момента, пока в мой кабинет не зашла Вандая. — Так что подобное можно считать большой удачей. Везением, которое само собой пришло ко мне в руки и позволило заняться важным сразу, а не задвинуть все в долгий ящик по причине не любви к подобным задачам, — думал я до того момента, пока на мое связное не поступил вызов от гувернантки из подземного дома».
— А? Да? Вандая! Рад тебя слышать, родная! — искренне ответил я, как только услышал приятный, идеальный голос силиконовой представительницы человечества. — Вы с Джонсоном приехали? — переспросил я и понял, что подобное хоть и было ожидаемым, но стало неожиданностью. — Эм… да… жду! Конечно жду! Что за вопрос такой?!
Хоть я и был несколько шокирован столь ранним появлением ещё и без предварительного предупреждения в виде сеансов связи или сообщения, но я был рад тому, что это двоица уже приехала и, в принципе, готова к тому, чтобы начать выполнять свои функции. Правда, функции Джонсона я не понимал, потому что никакой конкретной подразумевающей его нахождение здесь не имел. Мне было бы проще, легче и приятней, если бы старый мозгокоп остался в Инкубаториуме, а не выносил бы мне мозг здесь.
«По всей видимости старикан хочет что-то обсудить с глаза на глаз, лично«», — утешал я себя с того момента, когда узнал, что Джонсон начал собираться.
Причём, пугая Клейн Батлер чисткой, я не исключал вариант прибытия на место ученика Бея Олденвуда Грея, но надеялся, что подобного не будет.
— Я скоро подойду. Подожди немного около кабинета , — попросил я и быстрым шагом направился туда, где должен был проводить рабочее время, перебирать документы и приближать начало перестройки, преобразования человечества до новой ступени, до очередного этапа эволюции чувств, мыслей и эмоций. — Эм… кстати, ты свои продукты для питания прихватила? — спросил я, завуалированно намекая на зарядную станцию андроида, без которой та не смогла бы существовать. — Просто с добычей подобного пропитания могут быть некоторые, эм… большие проблемы, ибо здесь точно не получится найти ничего подходящего, — честно сказал я, чувствуя некоторую неловкость от обсуждения подобного. — Кстати, Джонсон с тобой или как всегда страдает в сторонке в ожидании всего готового? — поинтересовался я, понимая возможность того, что старик остался где-нибудь на улице или в ближайшем кафе, не желая бегать, и с полным чувством своей правоты ругает там все, на чем свет был построен.