Страница 268 из 329
«Самое противное, я вижу смысл в подобных мерах! Я отчетливо вижу пользу! Но вот неудобства, которые вызывает данный распорядок, просто ужасны! — подумал я, подходя к дому, в котором успел несколько раз переночевать. — Хотя подобные неудобства возникли у меня только сейчас, — я улыбнулся, зайдя в подъезд, и поздоровался с консьержкой. — То есть получается, пока я был студентом, я об этом особо и не задумывался, а когда вышел из университетских стен, ощутил всю неприятную тяжесть бытия».
Поднимаясь на лифте в полной тишине, я думал: «А ведь на территории университета комендантский час не действовал из-за постоянного патрулирования улиц сотрудниками службы охраны университетского городка. Вдобавок, насколько мне известно, каждая учебная территория, точно ежик иголками, устлана камерами наблюдения, которые прекрасно фиксировали любые правонарушения, связанные с нанесением студентами ущерба другим студентам или собственности учебного заведения. Конечно, оставались некоторые особые места, где можно и покутить, и похулиганить, но об этом было принято молчать и считать их зоной нейтральных отношений между всеми студентами. Ну, чтобы не прикрыли подобные оазисы».
Вернувшись в квадраты временного жилья, я обнаружил там убийственно тяжелую обстановку, что была обусловлена сотрудничеством Вандаи и Джонсона, хотя подобное сложно было назвать сотрудничеством. Скорее, это можно было описать понятием «работа через взаимную неприязнь», которая, в первую очередь, исходила от старика относительно андроида. Джонсон только и делал, что препирался, ёрничал, огрызался и пытался поддеть силиконовую форму жизни, а та, не будучи дурой, каждый раз контратаковала в такой же манере, оставляя старика идиотом. Конечно же, старого исследователя мозга и памяти это бесило, и, кажется, в какой-то момент он поставил перед собой задачу задать какой-нибудь такой вопрос, который ввела бы сознание Вандаи в состояние рекурсии, что спровоцирует фатальную ошибку, и если не самоуничтожение разума, то хотя бы перезагрузку системы. Однако все попытки, на данный момент, заканчивались провалом, что, опять же, сильно бесило Джонсона.
— Вот вы, двое… — сказал я после того, как несколько минут послушал перепалку. — Вы можете заткнуться?! Или хотя бы перейти к каким-нибудь отвлеченным от взаимной ненависти темам?! Поймите, если вам двоим комфортно барахтаться в этом дерьме, это не значит, что остальным будет так же приятно, как и вам!
Нет, я не кипел от бешенства или расстройства, просто устал за продолжительный рабочий день, наполненный руганью, чтобы дома выслушивать все то же самое.
— Вандая, ты бы лучше поинтересовалась о том, на кой ляд я тебя вызвал сюда! А ты, старик, лучше бы рассказал о том, на кой ляд ты оторвал свою задницу от насиженного кресла, чтобы притащиться сюда! Вот от этого мы бы все выиграли! А так вы треплетесь-треплетесь-треплетесь — и все впустую! В никуда! — сказал я, когда мне окончательно надоело слушать перепалку. — Так что, мы будем вести себя как адекватные взрослые люди или продолжим выносить мозги ради выноса мозга?! С отрицательным коэффициентом полезного действия?! С полностью отсутствующим смыслом?! — спросил я.
Кажется, получилось достучаться, но мне хотелось добить, дожать, додавить, и если с Вандаей все было более-менее понятно, то вот Джонсон все ещё не понял, что здесь не он ведущий, а я.
— Старик, вот что я тебе скажу: не пытайся буксовать, иначе буксовалку помну. Я понимаю и принимаю и твой возраст, характер и загоны, но сейчас ты смело можешь собрать все это в один комочек и запихнуть себе в задницу! И, насколько мне известно, доктор Бей вызывал у тебя безоговорочное уважение, так?! — спросил я, задавливая Джонсона внутренней силой, и он кивнул как загипнотизированный. — И с ним ты затыкался, потому что понимал, что за пургу можешь неплохо получить по умственно-моральной шапке! То поверь, со мной все то же самое, только я ещё могу поступить следующим образом: нанять чистильщика для тебя и в итоге выкинуть ко всем чертям. Возможно, у тебя в голове стоит какая-нибудь защита или, возможно, ты сделал какой-то бэкап на подобный случай и у тебя всегда есть лазейка! Я не исключаю такого варианта, учитывая тот факт, что ты очень крутой профессионал! Вот только чистильщик будет не таким, как ты, а таким, который работает раз и навсегда, избавляясь от тела, как ты понимаешь, тоже раз и навсегда… — повисла тяжелая тишина. — А поскольку ты уже много лет работаешь в Инкубаториуме, то искать тебя если и будут, то только в рамках расследования о том, куда ты делся, чтобы обвинить в отступничестве, — я сжал челюсти и почувствовал, как желваки выперли из-под кожи. — Я надеюсь, ты все понял? Я надеюсь, что ты поубавишь свои таланты к излишней трепотне и высказыванию своего «фи», и с этого момента мы с тобой начнем работать как взрослые люди, а не как пацаны, которые только и делают, что меряются всем тем, чем можно мериться.
Я был серьезен, и моя серьезность повисла в атмосфере ощутимо тяжелым эфиром. Причем, настолько тяжелым, что казалось, будто бы пространство в квартире превратилось в подобие желе или пудинга. Джонсон постарался разрядитьобстановку, рассмеявшись, но я был серьезен, и он это почувствовал.
— Ты серьезно? — спросил старик и посмотрел на меня настолько недоумевающим взглядом, что мне стало его жалко, но я не собирался превращать свои намерения в злую и даже жесткую шутку.
Я знал, что сейчас или никогда надо показать этому упертому дядьке его место и полномочия, которыми он слишком сильно злоупотреблял последние несколько лет, считая себя великим и незаменимым, хотя, на самом деле, это так лишь наполовину.
— Абсолютно, — холодно ответил я, понимая, что Джонсону требуется подтверждение. — Надеюсь, ты не будешь провоцировать меня на действия, потому что мне не хотелось бы усложнять жизнь ни себе, ни людям. Поэтому, дорогой Джонсон, у меня к тебе достаточно конкретное предложение, которое заключается в следующем: либо ты перестаешь вставать в позу и строить из себя черт знает кого, либо ты прямо сейчас собираешь свои манатки и валишь обратно в Инкубаториум и сидишь там, потихоньку работаешь и наслаждаешься своим одиночеством. Конечно, есть и третий вариант, который я озвучил буквально минуту назад, но это самый непредпочтительный способ для развития дальнейших событий. Так что, дядя, все зависит только от тебя. Это твой выбор, с которым мне, как бы то ни было, придется считаться, — сказал я, и повисла долгая пауза. Напряженная, сильная, тягучая, как время ожидания приговора или помилования.
Реакция старика меня порадовала. Он улыбнулся. Прямо посмотрел на меня, после чего ответил:
— Ладно. Ты меня убедил. Я в деле и не стану ни препятствовать, ни возникать. С этого момента ты будешь руководителем, с мнением которого я буду считаться. А все потому, что я доволен услышанным. Наконец я увидел в тебе личность. Лидера. Не просто осознанного человека, а того психопата, который не отступит перед разного рода трудностями на пути к своей цели, и это хорошо. Не то чтобы я только этого и ждал, но это именно то, что мне было необходимо, чтобы начать тебя слушать. А все дело в том, что до этого все твои «хочу» воспринимались мной как бред пацана, что придумал себе какой-то особенный путь, квест, какую-то миссию, в которой необходимо стать мессией и нести на себе этот крест. Промывку мозгов с рождения пропускаем боком. Но сейчас я вижу, что это не просто «хочу», а стремление, и мне этого достаточно.
Эти слова послужили поводом для довольства собой. Дело в том, что до этого мы с Джонсоном всегда в диалоге напоминали мультяшных героев, которые гоняются друг за другом в попытке насолить, а тут раз! И все мгновенно изменилось. Впервые за двадцать с лишним лет мы оказались на одной волне.