Инкубаториум Киборгвилля

Клейн Батлер посмотрела на свои брючки, и я улыбнулся. Злобно. Но только в качестве поучительной шутки. Только в качестве назидания и урока на будущее о том, что нельзя наезжать на тех, чьи помыслы, пускай относительно, но чисты. В связи с этим я шагнул вперёд, улыбнулся ещё гаже, чем до этого и произнёс:

— А почему бы и нет… Ты сама это предложила, так что пиджачок постели на пол, блузка тебе не нужна… и эти чудные брючки! Они тоже не нужны.

При этих словах лицо Клэйн искривилось от страха, ненависти и чувства тошноты. Я это видел так же, как голые и белые стены моего кабинета, где мы стояли, ничем не прикрытые, за стеклянной, до середины совершенно матовой, стеной. Я это чувствовал. Это исходило от неё странной и очень мощной энергией! Но останавливаться не было никакого смысла. Я решил довести шутку до конца. Жесткую, тупую, глупую. В связи с этим я подошёл вплотную и указательными пальцами аккуратно скинул её пиджак на пол. Клэйн тряхнуло от подобного. Я видел то, как её трясёт, и получал удовольствие от своей короткой мерзости, которая задумывалась лишь жестким приколом.

Я подал корпус чуть вперёд, чтобы щека практически касалась щеки, после чего сначала спустился к шее и сделал короткий, горячий, спланированный выдох, от которого её передернуло, но она не пыталась даже сопротивляться. Точнее, она сопротивлялась самой себе, потому что понимала, что попала по полной программе.

«Ладно… хватит на сегодня шуток и издевательств. Для неё подобного достаточно, и перегибать нет никакого практического смысла»: подумал я, после чего прошептал ей на ушко:

— Расслабься. Я ничего не собираюсь делать, просто запомни: со словами надо быть аккуратней и, раз уж ты решила ляпнуть подобную чушь, я решил преподать тебе ещё один урок, потому как самый первый ты не усвоила. Надеюсь, теперь тебе все стало ясно и понятно. Я хочу верить, что больше ты не станешь косячить на таких пустяках и пересмотришь не только поведенческие паттерны, но и полностью переосмыслишь силу и значение слов. А теперь подними свой пиджачок, прикрой дверь и подходи, буду рассказывать то, что от тебя требуется. Надеюсь, несмотря ни на что, ты все ещё способна адекватно мыслить.

Она громко и тяжело проглотила ком, застрявший в горле. В этот миг я отошёл в сторону, позволяя ей расслабиться и поднять с пола пиджак цвета кофе с молоком. Затем Клэйн Батлер, страдая от мандража и крайней степени нервозности, пошла в направлении двери в кабинет, чтобы закрыть её. Я же направился туда, где в скором будущем планировал разместить рабочий стол со станцией и возможностью подключения к «Глобал» и Синтети. В голове уже была сформулирована четкая задача для девушки, которая за последний час покаталась на американских горках своих чувств и которая, видимо, теперь ненавидела меня через призму уважения. Которая, по моим подсчетам, должна была запомнить этот урок раз и навсегда и научиться видеть разницу между теми, с кем можно разговаривать так, как она умеет и привыкла, и теми, с кем надо быть всегда аккуратной, так как слова могут быть повернуты, искажены, переосмыслены в самом невыгодном направлении… И переобуться в сальто не получится, потому что не хватит ни сил, ни влияния…

Я рассказал Клэйн Батлер о том, что ей необходимо провернуть в первый месяц моего нахождения у власти. Во всех подробностях описал, что хочу слышать из каждого вещателя и какой представляю картинку на трансляторах. Она молча слушала со слегка раскрытым ртом. Клэйн то ли считала требование безумным, то ли невыполнимым, то ли просто была совершенно заворожена тем, что я хотел получить от неё в итоге.

— Я надеюсь, все было понятно? — поинтересовался я в итоге, и она кивнула мне, как загипнотизированная.

После этого я отпустил журналистку и наконец доел сандвич, который забрал из столовой. К этому моменту желудок несколько раз свело от голода, а голову чуть-чуть покружило вокруг оси. К этому моменту я уже был выжат как цитрусовый и представлял собой кожуру.

— Пум… Ну что ж, Хлоя… настало время выяснить задержку предоставления счета на оплату железа для серверных станций! — выдохнул я, посмотрел на дверь, на голые стены, внезапно поймав приступ паранойи, после чего достал связующее и набрал сообщение той, кто раньше преподавала мне художественные искусства и учила пространственному мышлению на максималках.

Связаться получилось не с первого раза. На попытки пришлось потратить некоторое время, и меня подобное не радовало. Я думал: «Неужели возникли какие-то проблемы?! Хотя, учитывая тот факт, что она всегда была на связи, а сейчас — нет, это уже говорит о том, что все не так хорошо, каким должно быть… проклятье!»

Жилка на виске начала биться, слегка приподнимая тонкую кожу.

«А ведь самое паршивое заключается в том, что никто не знает о том, где её искать… То есть реальное место жительства скрыто, так же как и настоящее имя, и если и искать какую-то информацию, то исключительно в некрологах, — эти мысли были неприятными, тяжелыми, и избавиться от них я не мог из-за переживаний за подругу. — И всё же мне не хочется обнаружить статью о погибшей в своей небольшой квартире мутантке… о такой же девушке, как и все в мире, только изуродованной внешне…»

К этому моменту я был готов начать пользоваться своими политическими полномочиями и запустить процесс её поиска! Но связное в руке издало звон.

— Неон? Да? — наконец прозвучал её голос. — Ты не совсем вовремя. Я была… эм… несколько занята… и сейчас не очень свободна… — голос Хлои звучал приглушенно, тяжело и устало. — Я в больнице. Прости. Не могу пока что выполнить поручение, — мои внутренности сделали сальто. — До этого даже не могла добраться до связного. Мне его только что принесли, — я слышал, сколько испытываемой вины было в её голосе. — Дай мне несколько часов, и я все сделаю… наверное. Не знаю.

Измученный, тихий, но такой родной за столько лет общения голос проникал вглубь моей души и заставлял переживать ещё больше! Потому что я даже не представлял, насколько плохо ей может быть в одиночестве, вне своего жилища, насколько тяжело Хлое быть вырванной из среды обитания, где она была спокойна и где никто не пялился и не указывал пальцем в направлении не такого, полностью отличающегося человека.

— Где ты?! В какой больнице?! Город?! Немедленно?! — протараторил я, но связь была разорвана со стороны вызываемого.

Попытки восстановить соединение не увенчались успехом. Наоборот, вызвали сплошное недовольство и расстройство, связанное с непредвиденными обстоятельствами, задержками в выполнении поручения и неопределенностью, повисшей на горизонте.

«А-а-а! Проклятье! — подумал я. — Этот день не желает заканчиваться и мотыляет меня вверх и вниз, как аттракцион! Неинтересный дерьмовый аттракцион… — подумал я. — Ладно… ладно… пусть так… хм… По идее, сегодня Эд и Карл вернулись или должны появиться в городе. Завтра они выйдут на работу, и их можно запрячь. Одного, чтобы он искал Хлою, второго, чтобы искал железо и занимался поднятием серверов. Значит, Карл, поскольку у него с людьми попроще, будет заниматься поиском подруги и того, в каком городе и какой больнице она пребывает, а Эд, который просверлил нам все уши возможностями Синтети, «Глобал» и отдельными особенностями «Простыни», будет заниматься тем, что ему нравится — информационными станциями крупных размеров, сложной архитектуры и не самого распространенного из использований».

В этот момент раздался вызов, о котором я совершенно забыл. Это была Амара. Она наконец поговорила с Джонсоном и звонила, чтобы рассказать мне о результате этой беседы. Кстати, изначально я думал, что результат появится раньше, поэтому за общением с журналисткой напрочь забыл о старике и его резком сбросе вызова.