Инкубаториум Киборгвилля

Кажется, в тот момент я почувствовал то, что мог бы ощутить айсберг, если бы у такового был бы разум и эмоции, потому что Клэйн Батлер смотрела на меня как на огромную, монументальную, надвигающуюся и подавляющую одним лишь внешним видом глыбу льда.

«Интересное чувство… надо его запомнить!» — подумал я, сохраняя спокойствие и холод внешнего вида на прежней отметке. Я уже понял, что журналистка… или сотрудница журналистского бюро… все ещё способна на последние выпады умирающего хищника. Это было хорошо… хотя, нет, это было прекрасно! Она показывала свою силу: что такая, как она, за секунду до смерти способна собрать остатки энергии, яда и последний раз вцепиться в жертву. В мягкую шею. Впрыснуть яд и отхватить шмат мяса. Сделать все, чтобы враг тоже сдох. Агонизируя вплоть до последнего вздоха. «Прекрасно!» — подумал я и подавил улыбку наслаждения.

— Думай что хочешь, Клэйн Батлер. Верь во что хочешь. Действуй, как тебе заблагорассудится. Но знай, что я редко шучу и каждую из моих шуток можно отличить от истинных намерений. В связи с этим, советую… нет, не советую. Требую прямо здесь и сейчас. Дать мне ответ, — со сталью в голосе потихоньку высказался я.

Лицо Клэйн вновь изменилось. Кажется, в тот момент я увидел, как человек может уверовать в другого как в чудо, великое провидение, спасение и проклятье одновременно. Такое произошло со мной впервые, и это было прекрасно. В тот момент я, сам собой, по случайности, научился вербовать людей, привязывая их мировоззрение к одной определенной стороне. Причем на данный момент я мог сказать, что научился вербовать не противников, не нейтральные личности, а полноценно убеждённых в своих личных интересах и взглядах людей.

«Эти — самые преданные, упёртые, безумные и деятельные представители человечества, и таких необходимо ценить в том случае, если они приняли твою сторону! И таких необходимо уничтожать, когда они в оппозиции, потому что могут стать огромными чирьями на теле, от которых просто так не избавиться, которые просто так не удалить!»

Вместе с этой мыслью мое стремление пнуть человечество и человечность в сторону эволюции в очередной раз укоренилось в сознании.

Она молчала. Вновь на лице раскрывался и раскручивался спектр, просвечивался градиент чувств, эмоций и мыслей. Я был уверен в своём стремлении найти новое заинтересованное лицо, которое будет отвечать за пропаганду, и я его почти нашёл. Оставалось лишь получить утвердительный ответ, который повис на губах Клэйн Батлер, но никак не мог сорваться с них, потому что та была напугана, загнана в угол, полностью лишена своей опоры, на которой раньше стояла её точка зрения, а сейчас, как после первой сигареты с утра, вращалась во все стороны одновременно. Она стояла и смотрела на меня с чуть приоткрытым ртом, и губы уже сами начали подрагивать в желании произнести те самые слова, которые я хотел услышать. Которые мне нужны были для развёртки пропагандистского и агитационного движения, направленного в дела и помыслы будущего.

— Х… х… хоро… шо… — наконец произнесла она, и нижняя губа слегка дрогнула. — Хорошо. Я с вами, мистер Неон.

Она неотрывно смотрела на меня, прямо в глаза, и искала там что-то человеческое, но я уже давно избавился от подобного. Конечно, не до конца, не всецело и полностью, но в большинстве своём. В связи с этим, я понимал, насколько сложно было для неё осознавать отсутствие подобного во мне. В моих жестах, нынешнем взгляде, интонациях голоса, которые не только отдавали силиконом и сталью, но и отличались от тех, которые можно было наблюдать в записях конференций и дебатов, что накануне выборов крутились в «Глобал» и Синтети, что транслировались на витринах магазинов и, в принципе, полностью засоряли собой эфир.

— Ну, вот и прекрасно! — хмыкнул я. — В таком случае, ты готова выслушать то, что мне от тебя требуется дальше? — хитрая улыбка появилась на моем лице. — Как ты понимаешь, у тебя только один вариант ответа.

В течение нескольких лет я репетировал, отрабатывал, вшивал себе в подкорку подобную улыбку, чтобы была возможность использовать её в подобных ситуациях. Таковые, конечно, возникали не очень часто, но когда случались… такое выражение лица прекрасно подходило и показывало людям мои намерения.

В этот момент я даже подумал: «Забавно… очень прикольно и забавно! Я ведь действительно стал походить на представителя искусственной расы, и причина в том, что каждое мое действие, каждое выражение, как словесное так и мимическое, любой жест — это хорошо отработанный театральный акт!»

— Да, я готова выслушать вас… — ответила Клэйн Батлер. — Вопрос заключается в том, где и при каких обстоятельствах вы хотите мне рассказать то, что хотите рассказать… — я видел, насколько ей неловко, но от того было даже лучше. — Надеюсь, нет никакой потребности кого-нибудь убить… — она хмыкнула. — На подобное я не подпишусь. А вот что касается журналистской деятельности, тут да! Буду к вашим услугам, — в её голосе сохранялась неловкость.

Было видно, насколько она обескуражена, и её попытки быстро вернуться в строй. Вся картина же мне больше напоминало то, как боксер старательно поднимается на ноги после сильнейшего нокдауна. Медленно. Изо всех сил. Периодически падая на колено и размахивая головой из стороны в сторону. Но даже несмотря на подобное, Клэйн Батлер удивляла меня.

— В таком случае, нам надо подняться в мой кабинет. Но сначала, если ты не против, я заберу со стола свой сандвич, и мы пойдем, — сказал я.

Она кивнула, и спустя несколько минут мы уже подходили к месту моей работы. Около дверей я задал ей вопрос:

— Скажи, пожалуйста, а в столовой всегда так много тех, кто сидит, подключившись к сети?

Клэйн нахмурилась. Она обдумывала ответ. Кажется, я поднял очередную неловкую тему.

— Ну, вообще, по идее, да, там всегда многолюдно и, честно говоря, в преобладающем количестве случаев, это местные сотрудники.

Её ответ мне не понравился, и причина заключалась в том, что это значило большое количество тех, кто отлынивает от исполнения своих обязательств и просто просиживает рабочее время, получая свой йоты за… да ни за что! За время, проведенное в сети за своими персональными делами или в праздном эскапизме.

— Какая прелесть! — сказал я. — Значит, это будет первым, что необходимо либо упразднить, либо пересмотреть. Каким образом, правда, я еще не знаю, но у меня есть несколько мыслей по этому поводу, — на моем лице вновь появилась улыбка.

В этот момент мы зашли в мой кабинет… пустую коробку, где в скором времени должно было появиться все необходимое для работы. Подобная «чистота» заставила Клэйн скривиться и посмотреть на меня с озадаченным видом, дескать: «А где все?»

И я её понимал.

— Скоро всё будет! — ответил я. — Не успеваю за всем. Не более того… — я неловко пожал плечами. — Такое случается, когда возникает много дел и ты не знаешь, за что взяться в первую очередь, и мне так кажется, кто-нибудь другой, на моем месте, в ту самую «первую очередь» принялся бы обустраивать своё уютное рабочее гнездышко, чтобы сидеть здесь и щёлкать лицом, печатью, небольшими голографическими клавишами клавиатуры, подготавливая указы или отчеты, или еще какую-нибудь бюрократическую чушь, но… — я улыбнулся. — Как ты могла понять, я — не такой, совершенно не тот случай. Со мной все будет очень непросто, но, я надеюсь, что это «непросто» полностью оправдает затраты ресурсов.

Эти слова заставили Клэйн Батлер посмотреть на меня как на психически неуравновешенного человека, который всецело погружён в свой эскапизм и не покидает его.

— Л-ладно… — протянула она неуверенно, не понимая, к чему я клоню. — Х-хорошо. Д-допустим… — её нынешняя манера была больше похожей на длительное заикание на первых буквах слов. — И-и все же, Неон, что ты хочешь? К-какое у тебя ко мне поручение, ради которого мы поднялись в твой кабинет? — спросила она, и на миг на лице появилась тень паники и страха, заставившая попятиться назад. — Только не говори мне о… — она осмотрела себя с груди до ног, после чего направила свой взор на меня. — Не говори мне что ты хочешь…