Страница 246 из 329
В данный момент я наблюдал такую ненависть на лицах, которую видел только у своего лучшего врага в те моменты, когда ко мне подходила Истина и мы долго обсуждали наши планы, касаемо следующих шагов по преобразованию человеческого мышления.
Дальнейшее меня сильно позабавило. То, что было дальше, продемонстрировало мне настрой старых слоев правления и производства, потому что ненависть с лиц переросла в открытую конфронтацию одного из представителей руководства завода полимеров. Думаю, это был главный акционер, ибо у остальных могло просто не хватать мотивации в форме количества нулей. Что-то вроде: «Мы в любом случае получим столько, сколько будет вполне достаточно». У этого же мужчины, по моим предположениям, хватало заинтересованности, и короткий толстенький палец с силой воткнулся в мою грудь. Затем мужчина надавил, оттолкнув меня со словами:
— Слышь ты, сопляк! Мое терпение закончилось, и теперь я буду говорить так, как считаю нужным, а не как подразумевают приличия!
Этот гражданин хмурился, грубо артикулировал и резко жестикулировал под каждое слово. Со стороны это выглядело забавно, и я не мог отказать в удовольствии понаблюдать за подобным динозавром как можно дольше. Для этого было достаточно состроить удивленную и одновременно напуганную физиономию и обратить на говорящего внимание в манере «мне не все равно», что я и сделал. В следующий миг, почувствовав иллюзию силы и влияния, его прорвало, а я подумал: «Теория провокации во всей красе! Плюс, курсы актерского и вот: считающий себя всесильным ведёт себя как молодой пацан, которому необходимо доказать свою правоту! А ведь главная условность в том, что за много лет определённой власти он забыл про страх, потерял нюх и допустил главную ошибку любого противостояния: недооценил противника, основываясь на внешних параметрах. Исходя из первого впечатления, которое имеет свойство быть обманчивым».
— Послушай сюда, сопляк! — он вновь ткнул меня пальцем в грудь, и это вновь было ощутимо из-за достаточно длинного и неаккуратно подстриженного ногтя. — Ты здесь новенький и ничего не понимаешь, ни о чем не знаешь и не представляешь того, как такие, как ты, быстро убираются в сторону в том случае, если начинают гнуть свою линию! А ведь по факту, ты ничего гнуть не можешь, потому что такие, как, я дали тебе возможность посидеть на высоком стульчике и попить дорогие напитки. По сути своей, ты сродни девочке, пришедшей в бар и ищущей покровителя, и сейчас, поскольку тебя выбрали, можно сказать, что покровители у тебя есть! Поэтому, мальчик, не будь тупой сукой и не кусай кормящую руку. Сейчас мы пойдём, ты подпишешь указ, получишь свою подачку и можешь проваливать!
Он постарался в третий раз ткнуть меня пальцем в грудь, но не получилось. Указательный смачно хрустнул. На моем лице появилась злобная улыбка, которую я с таким удовольствием хранил до этого самого момента. Правда, справедливости ради, должен отметить, что не знал, как именно себя поведу, и сломанный палец толстосума был новостью даже для меня!.. Приятной новостью.
Раздался оглушительный крик, который на немаленькой площади напротив главных ворот завода прозвучал эхом. Мужчина, чей палец был сломан в нескольких местах, от неожиданности, обиды, боли и ненависти ко мне, развернулся и сделал несколько шагов от меня, после чего резко развернулся и попытался с разбегу ударить. Наблюдать за этим было интересно и даже весело. Особенно тогда, когда я сделал шаг в сторону, развернулся на девяносто градусов и понаблюдал плавное движение удара, которое потянуло за собой все грузное тело. И, казалось бы, он должен был устоять на ногах, но та сила, которая была вложена в удар, инерцией потянула вперед, и в итоге, не встретив предположительного препятствия, мужчина полетел вперед. Сделал несколько неловких шагов и смачно приземлился подбородком на землю. Раздался очередной крик.
— Послушай сюда, дядя… — не теряя времени, я опустился вниз и поставил одно колено на шею, в районе четвертого-пятого шейных позвонков, а второе на спину, в место, где заканчивается линия лопаток. — Я сейчас буду рассказывать тебе о том, что именно ты должен делать и как меня воспринимать, а чтобы быстрее дошло, добавлю один важный момент, — я взял его за волосы и потянул на себя, задирая голову вверх и заламывая о колено, натягивая скальп до предельно допустимого уровня. — Думаю, теперь ты будешь впитывать каждое услышанное и записывать на свои подкорки. Готов?! — спросил я, слушая тяжелое дыхание, сопение и что-то, напоминающее жалобное хныканье.
Небольшие чёрные глазки, больше похожие на те, которыми обладают самые простые крысы, были широко раскрытыми, и только один пытался поймать меня в свой фокус, при этом отражая внутренний неподдельный ужас и сдерживаемый крик боли. Я смотрел на подобное проявление человечности как на чистого вида мерзость. Абсолютную! Которую необходимо выводить, выжигать, изничтожать из человечества! А ещё я прекрасно понимал, что с этого момента обязан либо ждать удар в спину, либо должен поступить так, чтобы у этого крысёныша не было ни малейшего повода задумать какую бы то ни было подлость. Но для начала мне нужно было хорошенько прокатиться по ушам оставшихся. Чуть более робких акционеров, которые не столь сильно желали углубиться в заведомо вредное производство. В соответствии с этим, я повторил свой вопрос: «Запоминать и слушать готов?!», продолжая коленями придавливать мужчину к земле и натягивать скальп. Наконец, он быстро, даже конвульсивно, несколько раз дёрнул головой, позволяя мне начать высказывать точку зрения на сложившуюся не самую приятную для всех собравшихся ситуацию касаемо производства.
— Итак, мой милый друг, если ты наивно полагал, что я стану мальчиком для битья, которого можно прикупить или припугнуть, то ты си-и-ильно ошибся! Если ты и твои друзья думали о том, что количество нулей моих йот обрадует меня, то вы недооценили моей предвыборной компании, в которой я четко сказал о том, каким образом буду себя позиционировать! Повторю для вас, как для «особенных»! — я поиграл немного голосом на крайнем слове, чтобы интонационно выделить его особой токсичностью. — Все будет жестко, прямо, правильно с точки зрения логики и рационализма, а главное: без вреда для людей… поначалу, во всяком случае! Если мои тезисы вас не устроили и вы, при первом же кризисе, удачно подвернувшемся, кстати говоря, решили наплевать на меня и все сказанное, то есть всего два варианта того, каким образом можно решить все и сразу! Все внимательно слушают?! — да, я решил показать свои зубы сразу, не дожидаясь того, когда станет поздно или когда меня вовсе не будут воспринимать. — Все слушают?! — повторил я свой вопрос таким образом, чтобы снять со слушателей оцепенение и заставляя нервно, очень быстро, начать кивать. — Вы либо передаёте производство в руки администрации района и получаете свои дивиденды, уходя куда-нибудь подальше, на покой далёких вилл, либо я найду способ, чтобы самолично переправить вас по ту сторону жизни! — меня разрывало от чувства наслаждения тем, насколько я ужасен в этот момент! Я смотрел на испуганные лица, что не ожидали такой жестокости и жесткости от молодого, только что избравшегося, с виду крайне интеллигентного, парня, внезапно оказавшегося психопатом. Возможно, в этот миг эти несколько мужчин поняли, осознали, что такого, как я, зря допустили до власти, но было уже слишком поздно.
— Есть ещё один вариант! Но мне таковой не очень нравится! Вы начинаете беспрекословно работать на меня. Ни единого слова против моего, если нет четкой взвешенной аргументации! Ни шага в сторону, ни шага назад! В большинстве своем — подчинение! — я улыбался, получая наслаждение от своей силы и, в то же время, мерзости быть таким, каким я на самом деле не являлся. — Даю вам время на размышление! Сутки! А это значит, что завтра в это время один из вас должен будет связаться со мной и сказать о решении, — я окинул их тяжелым взглядом, припрятав улыбку до лучших времен. — И я крайне надеюсь на вашу сознательность и понимание того, что если что-то пойдет не так или если вы пришлете за мной кого-нибудь, то одним только пальцем я не ограничусь! И, поверьте, господа… вам лучше хорошенько все обдумать.