Инкубаториум Киборгвилля

— Да… не зря ты такой молодой, но уже так рьяно лезешь в политику!.. Но я надеюсь что ты выберешь другой путь, а не тот, который представил сегодня.

— Да, конечно, другой! — рассмеялся ему в ответ. — Этот путь невозможен, потому что любой диктатор обречён быть свергнутым. Зарезанным как скотина и растерзанным на части ради демонстрации того, насколько человечество не приветствует подобные методы ведения политики, и, кстати, если обратиться к истории, то нечто подобное было. Не так явно и не так жестко, как я это описал сейчас. И там были как приверженцы, так и оппозиция, но смысл был примерно таким же. Я же собираюсь поступить иначе. Красиво и целесообразно, но пока что все детали должны остаться в тайне! Ведь если я провалюсь на первых этапах, значит, я лгал… а врать, знаете ли, не хочется, — я посмотрел в глаза профессора, он — в мои и словно выискивал брешь в моей защите и логике, но, не найдя, поднялся, вызывая вопросительные взгляды коллег. Профессор начал аплодировать. Моя самооценка наслаждалась подобной реакцией. Я откровенно кайфовал от происходящего!

— Коллеги, я впервые встречаю такого удивительного студента, который так умело чешет языком! Его выпускная работа — полнейшая чушь! — моя самооценка разбилась о реальность, как капелька голубиного дерьма разбивается о голову идущего. — Но то, как он расчесал! Именно расчесал! То, как он красиво развёл демагогию! То, как представил саму тему и с какой стороны рассматривал вопрос! Вау! Это просто вау! — профессор продолжал аплодировать, смеяться и радоваться как ребёнок, слегка восстанавливая мою самооценку и, подобно алхимику, преобразуя её из мерзкой капельки в нечто похожее на цветочек. — Вы понимаете, если многое я произнёс с саркастической иронией, то касаемо его избрания в управление района — это была чистейшая правда! Не зря… Ой, не зря такой человек не только рвётся к власти, но и имеет все шансы добраться до неё! — он продолжал аплодировать.

Спустя несколько секунд к профессору присоединились и другие, принимающие у меня выпускную работу, и с этого момента я мог дышать спокойно, свободно, но всего несколько минут. Я тут же вспоминил о том, что Виро должен прислать мне на галокарту текст моей речи и музыкальное сопровождение. Также я вспомнил о запланированном разговоре с Исидой и Уиллом, которые ждали результатов моей защиты и которые сидели как на иголках в ожидании окончания выборов. Помимо всего прочего я вспоминил, что мне необходимо подготовиться к вечеру и быть готовым как принять поражение, так и стать победителем. В принципе, я был готов к любому исходу, но предпочитал тот, который возвысит меня на первую ступень на пути к преобразованию человека с вытравливанием человечности из душ разумных организмов.

Поклонившись и поблагодарив ученых мужей за уделенное мне внимание, я спустился с кафедры вниз и занял свое место в зале. За эти несколько метров я поймал несколько десятков испепеляющих взглядов, накаленных ненавистью. Их посылали в мою сторону отличники. Они не понимали, каким образом тот, кто меньше всех посещал занятия, реже всех выполнял домашние задания, всегда был на голову выше в плане учебы и социальной жизни. Но в аудитории были не только непонимающие. Здесь также присутствовали мои друзья, которые отстрелялись раньше и теперь сидели, томимые ожиданием и легким похмельем после вчерашнего небольшого разгуляя. Они показывали мне большие пальцы, направленные вверх. Это было приятно! Особенно на фоне той жизни, которая была у меня до выхода на поверхность.

Как только я уселся на место, один из профессоров занял кафедру, чтобы произнести речь. Ничего особенного он не сказал, так, пару слов о традиции обсуждать работы студентов наедине, несколько слов о том, что все мы молодцы и каждое представленное выпускное исследование было по-своему хорошим и уникальным, поблагодарил руководителей работ, что сидели сразу за коллегией и особо не отсвечивали, за их труды и бессонные ночи, посвященные проверкам и правкам, после чего попросил всех выйти в коридор.

Кто-то недовольно вздохнул, кто-то, наоборот, выкрикнул что-то веселое, мои друзья лишь прохрипели: «Воды! Дайте нам воды!» заставив меня задорно рассмеяться и сказать: «Ладно, так уж и быть, дети пустынного народа, я принесу вам попить! Надеюсь, не опоздаю на объявление заключений касаемо наших работ!»

Я бежал по коридору до столовой нашего корпуса. Я бежал, пока резко не остановился. В меня даже врезался тот, кого я обогнал, после чего нервно оттолкнул обеими руками в спину и грубо выругался. Заслуженно обложил меня огромным количеством слов, обозначающих гениталии, но я не особо обратил на это внимание. Я был поглощён мыслью о том, что я с друзьями — как Бей с Эйем и Тарли. Эта мысль показалась мне какой-то жёсткой, и все дело в том, что эта великолепная тройка уже покинула мир, оставив после себя огромное культурно-техническое наследство, через которое ещё никто не смог переступить, через которое никто и не пытался переступить в силу мирных договорённостей между странами и крайней полезности всего введенного в оборот этой дружеской компанией.

«Интересно, что бы сказал старик, если бы узнал о том, чем я занят? Если бы увидел модель планеты, над которой мы ставим разнообразные эксперименты, буквально уничтожая человечество теми или иными способами… Как бы он отреагировал, узнав о том, что все те десятки тысяч смоделированных большой командой разработчиков ситуаций ещё ни разу не закончились ничем хорошим? Что бы он сказал в том случае, если бы узнал о…»

— Неон! Эй, Неон! — я услышал голос одной девушки, которая уже некоторое время стреляла глазами в мою сторону. — Неон! Как твоя защита? Все получилось? Просто твоя тема, она такая странная и такая… не знаю… необычная, что ли, — сказала она и попыталась мило улыбнуться, но получилось как всегда, сквозь призму какой-то грусти. Даже нет, тоски! Словно при каждой встрече со мной, единственное, о чем Вивьен могла думать: «Как же я хочу, чтобы ты был моим! Моим и только моим!» и каждый раз, чувствуя холод, исходящий от меня, сильно расстраивалась.

— А! Вивьен… — выдохнул я и пошел к ней навстречу. — Да, нормально все. Сдал… пошел купить водички, пока профессора обсуждают наши работы, — пожал плечами я в тот момент, когда расстояние между нами сократилось до пары шагов. — Вообще, я просто немного задумался и остановился, а так мне спешить надо! Потому что если я еще и на объявление оценок опоздаю… у-у-у! Несдобровать! — сказал я. — Так что я побегу… мне еще водички купить надо, — я повторился и почувствовал, как это неловко прозвучало. — Ну, эм… вот что я тебе скажу! — я постарался улыбнуться. — Через годик ты и сама все узнаешь! И то, как проходит защита, и то, как потом профессора выставляют всех из аудитории, — хмыкнул я. — Так, ладно, мне действительно уже пора бежать! Если хочешь, потом могу рассказать поподробнее! — я задумался, после чего быстро добавил: — Только не сегодня, потому что сегодня выборы, и я сомневаюсь, что буду на связи или готов к большому количеству общения с кем бы то ни было!

За миг до того, как продолжить свой бег в сторону столовой, я увидел, как уголки рта Вивьен дернулись вниз. Обычно так бывает в том случае, если в теле простреливает резкая боль.

— Давай! Хорошего тебе дня! — повернулся я на бегу и помахал ей рукой.

Мне было неудобно перед этой девушкой в первую очередь из-за того, что я не мог ответить ей взаимностью… Хотя даже не то что не мог, скорее, просто не хотел, и на то были причины! А главной являлось мое будущее.

«У такого, как я, могут быть друзья и соратники! Могут быть те, кого я могу считать фанатами идеологии, что я постараюсь продвинуть в массы! Я тот, кому лучше держаться от людей на расстоянии вакуума!» — думал я, продвигаясь в сторону столовой, в которую я попал спустя несколько минут. Там быстро купил несколько пакетов воды и быстро направился обратно.