Страница 237 из 329
Уже подбегая к аудитории, я заметил, как дверь плавно закрывается за последним из заходящих. «Успеваю!» — подумал я и в несколько прыжков долетел до двери за секунду до того, как она закрылась. Резко дернул на себя. Перераспределил вес тела таким образом, чтобы на инерции залететь внутрь аудитории и сразу же закрыть за собой огромную деревянную створку.
— Успел! — выдохнул Карл. — А то мы уже думали о том, как бы так начать развлекать всех собравшихся какой-нибудь чушью, чтобы прикрыть тебя! — он хихикнул. — Вариантов, к сожалению, не было, но адреналин уже лупил!.. — он дернул плечом. — Так что дичь была обречена на свершение, если бы ты опоздал, — он посмотрел на Эда, и тот энергично кивнул несколько раз, после чего вытянул руку и несколько раз сжал и разжал кулак, активно показывая: «Дай воды! Воды дай, окаянный!»
Я передал пакет, и тот был осушен в течение нескольких секунд. Сложилось такое чувство, будто бы Эд — массивная чёрная дыра, поглощавшая буквально все, что только возможно в свои абсолютно темные недра. Карл же был куда более скромным и потягивал из своего пакета с чувством, с толком, с расстановкой! Ему даже пришлось поделиться с жаждущим Эдом, который, в самом прямом смысле, помирал от обезвоживания! Мне, кстати, тоже пришлось делиться, иначе на моей голове раньше времени появилась бы плешь, выеденная одним из двух друзей.
Второй заход в аудиторию принёс нам огромное количество радости и осознание: «Ну вот и все! Теперь мы можем заняться поистине интересными для каждого делами, а не только необходимыми! А с таким усердно наработанным послужным списком перед нами все дороги открыты!.. Главное, не допустить ошибки и выбрать действительно интересный путь… Главное, не стать заурядностью, что ждёт своего заказа в ресторане быстрого питания с каменным лицом и стеклянными глазами, отражающими изображение со связного или используемой галокарты… Самое главное — не превратиться в живого мертвеца».
Под веселый разговор мы вернулись в общагу. Каждый быстро сменил комплект вещей со студенческого на строгий, и мы втроём отправились в предвыборный штаб нашей компании. На данный момент Эд и Карл были вовлечены в мои интриги, но ни один из них не знал никаких последующих деталей. Они думали, что мое желание стать руководителем автономного студенческого района городского округа — интересное желание, которое может впоследствии всем сыграть на руку. По этой причине они помогали мне всем, чем только могли, и это было здорово, потому что было честно. Потому что ни Эд, ни Карл не скрывали того, что рано или поздно придут за помощью. А я понимал, что для них есть особое место в котле будущего всей планеты. Я давно просчитал, чем именно они смогут поспособствовать возникновению нового мира.
Спустя несколько часов я стоял за трибуной и читал тот текст, который подготовил для меня Виро. Он успел и сделал все как всегда на высочайшем уровне! А та музыка, которую он придумал для своих же слов, была удивительной и, я бы даже сказал, патриотичной, слушая которую, хотелось подняться с места и начать что-то делать. Перекраивать действительность в попытке сделать мир ярче, лучше, добрее и как-то более осознаннее.
Мой оппонент — мужчина средних лет с проступившей сединой на висках, тяжелым взглядом и мешками под глазами — все время моей речи смотрел на меня так, будто бы готов был застрелить. Я буквально видел, как из его рта слюной сочится зависть, как этот яд отравляет его естество и заставляет ненавидеть меня с каждой секундой все больше.
«Что ж, это нормально на политической сцене, — думал я, продолжая зачитывать подготовленные строки и уже думая о том, что же мне предстоит дальше. — А дальше очень быстро надо выходить на городской уровень! Дальше мне придется подключать крепкие и давние связи с инвесторами Киборгвилля! А еще, как только моя победа на этих выборах подтвердится, мне придется дать отмашку Истине, чтобы она запускала наш проект в действие. Точнее, ту часть проекта, в которую я её уже посвятил», — думал я, продолжая красиво, с выражением, зачитывать свою речь и впитывая презрение и ненависть, исходящие от моего оппонента.
Однако я должен был признать первоклассную подготовку этого мужчины. Его штаб целыми дня работал на полную катушку и развертывал такие агитаторские, пропагандистские войска, связанные с черным пиаром, что многие политики прошлого могли бы не просто позавидовать, а захлебнуться своим собственным ядом. К сожалению для него и к счастью для меня, его ищейки ничего не могли нарыть, потому что меня не было в этом мире восемнадцать лет! Только последние шесть я оставлял информационные следы, но и тех было катастрофически мало, чтобы сделать какие бы то ни было выводы или попробовать пропустить чтобы то ни было через призму искаженного восприятия.
Как только дебаты закончились, начался этап голосования. Он заключался в том, что в нашем современном обществе не было избирателей как таковых. Всех представляло выбранное меньшинство, которому давалась определенная власть. Подобный подход был заимствован из судебной системы, когда дело обвиняемого рассматривали в первую очередь присяжные, а не суд.
Несмотря на полную уверенность в победе, я все равно достаточно сильно волновался. Переживал, не подавая вида. Ходил среди соратников, поддерживал беседу и успокаивал тех, кто сомневался. А ещё думал. Много думал о том, что наши инвесторы — самые влиятельные люди в стране и богатейший человек в мире — предлагали все дать мне, но я выбрал самостоятельный путь. Во всяком случае, начало пути. Чтобы, несмотря ни на что, прогрызть гранит политической науки зубами. Чтобы научить окружение, что состоит из молодых и голодных. Чтобы научиться всему и быть готовым к будущему, чтобы подготовить плацдарм, с которого начнется перекройка человеческого восприятия действительности и мира как такового.
Совещание коллегии затягивалось. Это заставляло волноваться еще сильнее и одновременно с этим все более старательнее делать вид, что все в порядке, и объяснять коллегам и друзьям следующее: «Я прекрасно понимаю, по какой причине совещающиеся затягивают процесс. Это нормально и логично, хотя бы потому, что в борьбе схлестнулись два полностью противоположных кандидата. И, казалось бы, один — взрослый мужчина, у которого за плечами есть опыт не только жизненный, но и на политической арене, потому что он уже далеко не первый год как заявил о себе и далеко не первый год служит в правительственном строе. Второй кандидат, то есть я — молодой парень, у которого за плечами ничего нет. Горячий, голодный, но, по их мнению, скорее всего, глупый, неотесанный и представляет из себя нечто неопределенное. Нечто, вполне возможно, неустойчивое, несостоявшееся, непонятное. Такое, с чем придется работать денно и нощно, чтобы не возникло никаких проблем. И эти опасения — это нормально, адекватно, правильно! Так что уверяю вас, все нормально, каким бы исход ни был! Все идет так, как и должно идти!»
Я говорил об этом со своими друзьями и подчиненными на совершенно доверительном уровне. Так, как разговаривал бы с родственниками, и это было необходимо как им, так и мне! Да, именно мне! Потому что таким образом я начинал верить в собственную ложь о том, что если мы и проиграем, это ничего не изменит. Хотя в составе этого тезиса процентное соотношение правды и лжи делилось ровно пополам, потому что в действительности поменялось бы только то, что мы потеряли бы несколько лет жизни: на создание рекомендаций, портфолио и прочего, а в остальном курс остался бы неизменным, и пускай я не занял бы руководящую должность, я был бы на один шаг от таковой и продолжал бы работать над своим планом. Да, стало бы сложнее, но разве это имело какое-то значение тогда, когда речь шла о столь больших и глобальных вопросах как «человечество»?