Инкубаториум Киборгвилля

Глава девятая. Стремление

Двадцать четыре года и восемь месяцев со дня рождения РИП.

— Виро! Виро! Ты подготовил речь и сопровождение?! — закричал я в связное. — Ты же понимаешь, что от этой подготовки зависит процентов семьдесят успеха?! Ты же понимаешь, что ты — единственный, кому я мог доверить подобное, и что сейчас ты меня конкретно опрокидываешь?!

На самом деле все было не так критично, просто мой друг иногда вылетал из действительности, полностью погружаясь в работу, и это не могло бы не радовать, если бы не огорчало всратыми сроками и полным отсутствием базового планирования, поэтому, прекрасно понимая его натуру, я уже привык и научился, что Виро надо пинать заранее, заблаговременно. И он ответил мне своим стандартным набором отмазок, но я не был в обиде. Я потихоньку улыбался от слов, которые слышал уже тысячи тысяч раз за последние несколько лет и, в особенности, за последний год.

— Неон, ну, ты это… я почти все сделал! Подожди немного! Я просто хочу довести до идеала звучание аккомпанемента твоей речи! Ты же знаешь мою педантичность! — сказал он в конце, и это радовало меня больше всего, заставляя по-доброму улыбнуться. Я понимал, что он действительно несколько раз садился за работу и даже сделал большую её часть! Я прекрасно понимал, что мой друг — ответственный, занятой человек! А ещё я понимал, как легко он может отвлечься на другое занятие, совершенно позабыв о первом. Но я не был в обиде. Я все прекрасно понимал.

— Давай-давай-давай, дорогой мой человечек! Ты пойми: я самый молодой из тех, кто приблизился к власти такого масштаба! И это благодаря целому цеху работающих на меня людей! Это благодаря огромному количеству бабок, всаженных в предвыборную компанию! И ты хочешь вогнать все это в землю? На два-три метра?! Как это было раньше с мертвыми?! — да, я давил на него и делал это специально, после чего добавил: — Я бы и сам все сделал, но профессионалу доверяю в сотни раз больше самого себя! Вдобавок, у меня сейчас защита выпускной работы в моем университете! Времени на все не хватает, так что давай, мой друг, поторапливайся! — произнёс я с улыбкой на лице, после чего чисто рефлекторно поднял левую руку, чтобы посмотреть на часы, и понял, насколько плачевно мое положение относительно защиты дипломной работы. — Все, дорогой! Надеюсь на тебя! Через несколько часов выйду на связь, и тогда уже все должно быть готово! — последнее, что я сообщил Виро по связному, прежде чем выключить устройство и покинуть жилой корпус.

Я проделал это на бегу, покидая студенческое общежитие. Сломя голову я понесся по улице, согреваемой настоящим солнцем, которое светило мне уже почти шесть лет! Ведь примерно столько прошло с момента, когда я покинул родной город и наконец переехал на поверхность. Туда, где единственная рамка, которая была у человечества, уже давно и особой рамкой не являлась. Так, небольшим сдерживающим фактором, который не позволял до конца отправиться на спутник нашей планеты и который до сих пор держал исследователей на условной дистанции от Марса.

Я бежал в свой учебный корпус, где уже начали принимать выпускные квалификационные работы, и понимал, что здорово опаздывал из-за того количества дел, которые свалились на меня одной масштабной кучей. На ходу приходилось вспоминать основные тезисы, которые будут представлены. Получалось очень плохо, потому что меня до сих пор отвлекало живое окружение, которое подчинялось правилам хаоса, а не искусно написанным алгоритмическим структурам, которые в рамках родного Инкубаториума Киборгвилля только пытались и пытаются подражать жизни вокруг.

«Последние прогоны нашей модели мира показывали очень интересные результаты, — вспомнил я. — Они показывали, каким может быть утопическое общество, пропущенное через сито страшнейшей диктатуры! Которое было получено за счет одной простой идеи, заключенной в следующем: человечество может навсегда запомнить то, как делать нельзя! — мои ноги слегка заныли, а мысли наоборот очистились за счет небольшой физической активности в виде бодрой пробежки. — Это самый главный тезис, с точки зрения которого и идет рассмотрение моей дипломной работы!» — подумал я, уже полностью приготовившись к представлению исследования, за плечами которого лежало гораздо больше, чем простая водичка на основе исторических фактов! В основании которого лежали правдоподобные цифры, извлеченные из результатов проведения моделирования подобной ситуации.

Остановившись около аудитории, чтобы перевести дух, я в течение нескольких секунд размышлял на тему сегодняшнего вечера. Я думал: «Отправная точка достигнута, а эти несколько часов можно воспринимать как счёт от десятки до нуля! Это — точка невозврата, и в скором времени мне придётся рассказать Истине очередную порцию деталей моей задумки. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы удержать её внимание и заинтересованность… Сегодня мы взойдем на политическую арену, начав карьеру с небольшой ступеньки в рамках управления небольшим городским районом! Но ценность этого места неоценима для будущего! Ценность этого места заключается в студентах, которые здесь живут! В молодых умах, что очень просто впитывают дурные идеи и с готовностью умереть отстаивают чужие взгляды, принципы, аргументы! Именно с них я и собираюсь начать…»

Я толкнул от себя дверь и зашёл в аудиторию. Защиты выпускных работ шли полным ходом. Я опоздал, возможно, даже слишком сильно, но я знал, что мне это простят на фоне всего происходящего за рамками моего обучения. Я прошёл и занял свободное место, беззвучно смеясь над мыслью: «Власть… Тот, у кого власть, имеет право на многое… имеет право на то, чтобы изменить этот мир, — и наблюдая, как мои друзья и знакомые с умными физиономиями отвечают на вопросы. Над этим я тоже беззвучно смеялся, ибо самолично наблюдал и принимал участие в вечерней попойке, где все и каждый были молодыми, веселыми, глупыми и, — я снова усмехнулся, — готовыми на все, ради чужой, совершенно дурацкой идеи».

Вспомнилось, как все мы прыгали с третьего этажа общежития в бассейн, споря, чьё тело поднимет большее количество воды вверх.

«Это было глупо и безрассудно… это было опасно, но мой эксперимент закончился успехом, и никто не пострадал», — подумал я и улыбнулся, слушая речь победителя вчерашнего спора.

Он как раз ссылался на так называемые «крючки», которыми можно подцепить любое сознание, заставив, неважно кого, танцевать и следовать за «пареньком из Гамильтона».

«Смешно… смешно и интересно! — думал я. — Раньше, когда я жил в Инкубаториуме, у меня не было друзей… точнее, у меня была только Истина, которая стала моим другом в последнюю пару лет, и был лучший враг, который испарился из моей жизни, как только я покинул город, в котором родился и жил. Теперь же у меня есть друзья, есть подхалимы, есть целая армия врагов и недоброжелателей, которые в своих умах выстраивают сложные цепочки, каким образом можно поквитаться со мной… И все эти люди, наконец, смогли разогнать ту тоску, которой я был подвержен первые восемнадцать лет своей жизни! И все эти люди теперь в моих руках!» — размышлял я, дожидаясь своей очереди, которая один раз была пропущена и перенесена в самый хвост желающих представить свою работу, но меня это не расстраивало, даже наоборот, я был рад подобному. Дело в том, что это позволяло понаблюдать за тем, как защищаются другие! Это давало уникальную возможность провести небольшую разведку, вынести для себя некоторые особенности проверяющих и те триггеры, которые запускали цепочку вопросов.

Меня вызвали в самом конце, потому что больше никто не осмелился сотворить подобного. Меня вызвали, я вышел и начал рассказывать о том, что человечество быстро привыкает к хорошему, но еще быстрее привыкает к выживанию, особенно тогда, когда ситуация становится совсем плачевной. Я рассказывал о принципах диктатуры и о том, каким образом она может перевернуть сознания людей… о том, какой она может быть ужасной! И меня внимательно слушали, чтобы потом завалить вопросами… чтобы попытаться задавить, утопить, завалить, но все было не так просто, потому что я был готов! Потому что я заранее просчитал все варианты и теперь лишь выбирал путь наибольшего сопротивления, чтобы было интереснее! Чтобы сделать защиту настоящим представлением! Чтобы рассмотреть мораль со стороны белого, черного и серого представления! Чтобы развлечь скучающих профессоров и докторов наук, которые наконец с увлеченными лицами смотрели на выступающего, то есть, на меня! И я чувствовал, насколько сильно заставляю их потеть, нервничать и ежиться в предвкушении задать свой вопрос! И это было прекрасно, потому что в итоге на все вопросы они получили развернутые ответы и насытили свою жажду общения, любопытства и развлечения, после чего главный из них сказал: