Страница 230 из 329
— А разве есть какая-то разница в том, что думаю я? — спросила она, избрав очень странный путь. — Думаю, никакой разницы нет, хотя бы потому, что я не такая, как все вы, ровно как и ты не такой, как мы и все те, кто окружает тебя, — андроид хмыкнула. — Самое смешное заключается в том, что ты где-то между, по центру… И самое главное заключается в том, что ты сам думаешь насчет тех вопросов, которые ты мне задал, — тетушка сделала интонационные акценты на «ты», выждала несколько секунд в тишине, после чего продолжила: — Думаю, настал тот момент, когда ты сам вправе решать, каким будет твое будущее и пойдешь ли ты по тому пути, на который тебя наставляли и к которому тебя готовили, или изберешь свой, уникальный. Кстати, моделирование нашей планеты с населением и возможными сценариями событий должны помочь в первую очередь тебе, а помощь будет заключаться в том, чтобы ты определился с тем, чего хочешь, — она пожала плечами. — Возможно, это не просто… думаю, ты и сам все понимаешь… Может быть, пока что просто боишься сделать какой-то окончательный выбор и встать на путь собственного окончательного становления. Я всего этого не знаю, и спрашивать о подобном ты должен сам себя.
И я понял, что при всем обилии слов единственное, что она сказала мне: «Выбор за тобой, и не спрашивай никого о том, что должен сделать ты и только ты». В принципе, такая позиция была понятна и даже адекватна и подтолкнула меня на одну интересную мысль о том, каким образом можно воплотить задумку Бея Олденвуда Грея. Эти слова Вандаи подтолкнули меня к тому, чтобы согласиться с предложением Хлои и начать разработку модели нашего мира с возможностью задавать таковому разнообразные сценарии развития событий. Ответ об этом я дал, как и договаривались, на следующий день, утром, после чего отправился в школу, чтобы в очередной раз погрузиться в учебный процесс и увидеться с одними и теми же лицами.
Сразу после окончания занятий я вышел из школы и был готов отправиться к Дестини, которая преподавала мне физику и математические науки, ибо была великолепна в своих расчетах, но пришлось задержаться. Причиной этого стала Истина. Она не дала мне отойти от здания учебного заведения. Девушка окрикнула меня и спустя несколько секунд поравнялась со мной.
— Слушай. Я тут подумала насчёт сказанного тебе вон там, и, возможно, я была грубовата. Мне не по себе от подобного, поэтому, ты это… извини меня, если что не так, — сказала она и мило улыбнулась.
Я не понял такого жеста с её стороны. Мне казалось, что она совершенно права в своих высказываниях и её определение человечности идеально описывает сущность главных и самых опасных обитателей планеты Земля. В связи с этим я ей так и сказал, чем заставил её удивиться и задать вопрос:
— С тобой все нормально? Мне кажется, что с позавчера… да, с позавчера ты несколько изменился. Словно внутри тебя произошло фундаментное преобразование и… откуда на твоей голове такая смачная шишка? Вот как бы ты не пытался её прикрыть или залечить, но вторые сутки она не даёт мне покоя.
— Я не могу сказать, что подрался. Не могу сказать, что не был бит. Не могу утверждать того, что сам не избил напавшего. Думаю, случившееся уже не имеет никакого смысла. Что будет после нашего нынешнего разговора, — я пожал плечами, — вот то, что имеет значение! А сейчас я рад был увидеться и поболтать с тобой, — сказал я, и она тут же четко поймала время моей фразы и переспросила:
— Рад был?.. То есть на этом наш разговор закончен?
— Да, к сожалению… Просто мне надо идти, есть определенные планы и обязанности, которые необходимо выполнить и соблюсти, но если хочешь, мы можем пообщаться сегодня, скажем, после восьми часов вечера. Что скажешь? — она посмотрела на меня, а с губ сорвался вопрос: «Где?», и я предложил ей одно место, неподалёку от которого мы могли выйти за пределы неба и побродить по внутренним коридорам и даже подняться к перекрытиям и походить над искусственной атмосферой, что разделала два участка земли иллюзией бесконечности вверх и вниз, будто точка «ноль», разделяющая мир Инкубаториума Киборгвилля и полноценный внешний мир.
Она согласилась, и я ушел на урок с представительницей отдела вентиляции и метеорологических условий нашей огромной лаборатории. Там, на занятии, я был сам не свой. Я сидел, слушал, отвечал, но делал все это автоматически, словно не вдаваясь в детали и подробности, и все дело в том, что у меня появилась одна идея, которую как раз можно будет задать как сценарий развития событий тогда, когда Хлоя и её команда закончат разрабатывать модель мира. Согласно этому, почти все время этого дня я посвятил продумываю констант и операнд. А еще я решил для себя следующее: этот план мы запустим только после полного моего осмысления и, если все получится, как хочу я, это и станет моим будущим. Если же все провалится, я постараюсь придумать что-нибудь еще, но что-то мне подсказывало, что я, по какой-то странной случайности, смог найти тот самый способ для пинка всего населения Земли в сторону эволюции мысли! Пусть цена такого достижения и будет слишком велика.
После занятий, отхватив некоторое количество чертей от Дестини за свою несобранность, я вернулся домой с мыслями: «Вот… Она чересчур правильная, она слишком мнительная и правильная, и этим очень сильно раздражает, но при этом она крутой специалист, который занимает свое место. Которая занимается тем, чем и должна заниматься! И это забавно… Забавно, потому что из таких, как она, может образоваться идеальное общество, в котором каждый будет взрывать мозг каждому. Хотя, такое общество, скорее всего, обречено на вымирание, просто потому, что оно в какой-то момент развалится из-за несовпадения взглядов… черт… Старик, на что же ты меня подписал?! Ты хоть сам понимал объемы той задачи, которую взваливаешь на меня?!»
Перекусив и переодевшись, я отправился на встречу с Истиной. На самом деле, к этому моменту я уже ничего не хотел, но раз сам назначил, надо было пойти. Вдобавок, мне хотелось рассказать ей насчет создания модели мира. Мне казалось, что ей можно доверять, а еще было отдельно интересно узнать её мнение насчет подобного.
Мы встретились в оговорённом месте, и я повёл Истину за собой. Мы шли молча, что позволило мне немного про себя посмеяться над каламбуром: «Я веду Истину и Истине указываю дорогу». Меня это действительно забавляло ровно настолько, насколько я не мог понять того, чем руководствовались её родители, когда давали ей такое имя. Очень простое и совершенно неоднозначное в рамках нашей действительности. Суровой и жёсткой. Совершенно человеческой.
Мы встретились, и я показал Истине ещё одно сокрытое место подземной лаборатории. Оно также располагалось за чертой искусственного неба, сдерживающего девяносто процентов реальности. Оно представляло собой лабиринт из лестничных пролётов и коридоров на разных этажах. Оно звучало так, как звучат многократно повторяющиеся шаги и отдаленные голоса рабочих, что доносились завораживающей неразборчивой тарабарщиной. Оно, это место, вывело нас туда, где мы смогли несколько иначе, чем в предыдущий раз, возвыситься над небом Киборгвилля. Это было совершенно иначе, на отдалении, с твердой подложкой под ногами, под которой и неба-то практически не было видно, из-за чего этот ракурс не казался столь впечатляющим, как тот, который продемонстрировала Истина, но он был, и был прекрасен своей загадочностью и продуманной структурой разнообразных перекрытий и сеток трубопровода и вентиляционных шахт, которые мерно гудели и шумели, обеспечивая Инкубаториум кислородом, жидкостью и некоторыми другими веществами, необходимыми для внутреннего пользования узлами поддерживающими жизнь.