Страница 229 из 329
«И если есть высший разум, который наблюдает за нами, уверен, тот думает, что здесь, кроме человечности, нет ни логики, ни рационализма… только лишь человечность», — эти мысли подкрепляли мое неловкое чувство после разговора с Хлоей, когда я уже снял с себя очки подключения к Синтети, выполнил выход и просто находился в полулежащем положении, уставившись в потолок… Когда я хотел бы спуститься на первый этаж, но не мог подняться из-за веса мыслей, которыми накачали голову.
Но голод смог это сделать. Он заставил меня встать с места и спуститься на первый этаж. Здесь было пусто, и дом показался мне необитаемым. Будто бы его бросили много лет назад и будто бы после этого события сюда не ступала ни нога человека, ни нога силиконового. Словно в этом мире остался только я и уже долгое время присматривал за поместьем в бестелесной форме, которой не требовались ни ноги, ни руки, ни тело в целом… словно я — такая субстанция, которая никак не могла повлиять на этот мир и просто иногда являлась сюда, не более того.
И такое мое состояние казалось мне странным, как и факт того, что в доме никого, кроме меня, не было. О последнем я узнал тогда, когда прошёлся по этажам и попытался позвать родителей, сестру, Вандаю, но не получил ни единого ответа.
«Ну раз так, думаю, есть смысл посмотреть на наличие продуктов в холодильнике, их разнообразие и попробовать что-нибудь приготовить на всех. Думаю, вернувшись, они будут крайне удивлены! А я… сделаю что-то хорошее и отвлекусь от тяжелых мыслей», — промелькнуло у меня в голове, и я пошёл на кухню, штурмом брать холодильник и плиту для приготовления ужина.
* * *
Спустя несколько часов квартира наполнилась лицами и голосами. Спустя несколько часов мои мысли стали не такими громкими и уже не так старательно вгрызались в мое «я», претерпевшее огромнейшее количество преобразований. Спустя несколько часов я отвлёкся и даже подзабыл о вопросе Хлои насчёт создания модели человечества. Напомнила мне об этом Вандая, причём совершенно случайно. Она о чем-то рассказывала, занимаясь мытьем посуды, когда остальные разошлись по своим комнатам. Силиконовая представительница практически уничтоженной расы рассуждала насчёт вкусовых рецепторов и способности продуцировать энергию за счёт потребляемых продуктов. Наша гувернантка что-то говорила о человеческой совершенности в плане некоторых аспектов и не могла понять, возможно ли эти некоторые аспекты реализовать в кибернетическом теле из силикона и стали. Тетушка сказала что-то емкое в адрес человечности и самосознания людей и вернула меня к разговору с Хлоей. Недолго думая, единственно, убедившись в отсутствии лишних слушателей, я задал Вандае вопрос.
— Скажи, если бы у тебя была возможность один в один смоделировать наш мир, чтобы погонять на этой модели разнообразные варианты развития событий, ты бы сделала это? Мне нужна рациональная точка зрения, полностью лишенная эмоционального подтекста. Только цифры, средние показания и статистический взгляд.
— О, — выдохнула идеальная девушка, что стояла спиной ко мне и мыла посуду, — какой интересный вопрос и какие необычные рамки ты мне задал, — она хмыкнула. — То есть ты хочешь чтобы я отрубила киберэмоции и немного поработала за информационную станцию? Так получается? — в её голосе было лёгкое раздражение, но меня это не смутило, и я коротко ответил: «Да», после чего ненадолго повисла тишина. — Кхм… ну ладно… Только потом ты выслушаешь и другую мою точку зрения, и это не обсуждается, — усмехнулась идеальная во всем, кроме своего происхождения, девушка, и мне ничего не оставалось, кроме как просто согласиться.
После этого, спустя несколько минут, потраченных на отключение соответствующих функций и на проведение подсчетов, Вандая начала выдавать сухие факты из цифр, и её подсчёт меня смущал своей приближённостью… Дело в том, что она, основываясь на чистом рационализме, практически полностью склонила чашу весов моих размышлений в сторону «надо создавать модель». Закончив же свою сухую лекцию и вернув систему в обычное состояние, она сказала:
— Ты молодец, конечно… Ты думаешь, прежде чем сделать, и продолжаешь размышлять после, чтобы минимизировать трагические случайности, но с вами, людьми, один черт все это не работает. А чтобы сработало, надо отталкиваться от эффекта бабочки, что просто невозможно. Вы, конечно, можете создать модель и попробовать погонять таковую… и, думаю, это стоит сделать хотя бы в рамках эксперимента. Но вот основываться на показаниях нет никакого смысла. Не тот масштаб, чтобы просчитать вариативность. Поэтому, делай то, что считаешь нужным или правильным… В любом случае, от подобного точно никому не будет плохо… Возможно, получится сделать так, чтобы будущее стало другим и, быть может, лучшим… но ничего плохого в подобном нет, и это точно.
— То есть ты одобряешь подобный опыт? — решил уточнить я и получил одобрительный кивок. — А что ты скажешь о том, что подобное не гуманно. Правда, гуманность здесь определяется рамками человеческого восприятия каких бы то ни было действий, — сказал я и увидел вопросительную гримасу на лице Вандаи. — Я имею в виду следующее: все обиженные и обездоленные соберутся для того, чтобы воплотить все свои тайные желания в модуляцию, и сделают это из-за своей беспомощности… Не думаешь ли ты, что такое поведение неуместно? Что оно ужасно своим проявлением? — спросил я у андроида, и та лишь пожала плечами. — Ты действительно не знаешь или просто не хочешь думать о подобном?
А вот этот вопрос заставил Вандаю напрячься. Её брови притянулись к переносице, и она посмотрела на меня с недовольством, после чего сказала:
— Я не хотела, но, судя по всему, мне придется затронуть эту тему… Вот скажи, Неон, а разве подобное не вписывается в ваше человеческое поведение? Пытаться хоть как-нибудь отыграться? Разве такое чувство, как «месть», не вшито в вашу натуру в том или ином объеме, и разве оно не является частью вашей человеческой подлости?» — чем загнала меня в угол.
— Ну… эм… наверное, — я пожал плечами, — правда, лично я считаю это чувство мерзким и неправильным, — ответил я, — совершенно нелогичным и... Ну, такое ощущение, что оно, не знаю, как рудимент и рано или поздно должно полностью исчезнуть. Во всяком случае, такое проявление все реже встречается в рамках человеческой натуры. То есть я убежденно верю в то, что рано или поздно оно само собой отвалится. Я надеюсь на это, надеюсь, что искоренение этого чувства станет следующей ступенью, на которую взойдёт человечество и тогда жизнь станет капельку счастливей, — сказал я и пожал плечами, за что был награждён скептическим взглядом со стороны Вандаи. — Ты так не считаешь? — спросил я, и она махнула головой. — То есть ты думаешь что оно навсегда останется с человеком? То есть ты не даёшь человечеству ни единого шанса стать лучше? — поинтересовался я, после чего добавил: — А тебе не кажется, что таким образом ты ставишь на мне и моем предназначении крест? На всей моей жизни и… стремление Хлои… эм, точнее, её предложение выставляешь в свете обреченности мечты доктора Бея на то, чтобы я стал провокацией всех людей к переосмыслению общества, понятий, воззрения и всего того, что делает человека человеком?.. Со всей его человечностью, — сказал я, и между нами воцарилась тишина.
Я понимал, что представительница силиконовой жизни обдумывает ответ, и не торопил её. Мне было интересно узнать, что она думает, и на самом деле от её слов зависело очень многое.
«Если она согласится с тем, что месть не вывести из человеческой натуры, значит, моя миссия обречена на провал? И к чему, в таком случае, все те разговоры, которые мы долгое время вели с ней о том, чтобы преобразовать взгляды на жизнь и показать, что те же самые андроиды имеют право на существование в своё узком кругу?.. Как же все эти годы?.. Неужели они были пустой тратой времени и, по своей сути, тоже являются некоторой симуляцией, призванной сократить вариативность будущего в рамках бесконечности, поделённой напополам? И что, если Джонсон прав и слепая вера Олденвуда Грея — лишь несбыточная мечта, на которую была поставлена жизнь так же, по факту, бесцельно, как в казино можно ставить в рулетку, на колесе которой не тридцать семь секторов, а миллион! Или миллиард тридцать семь… или четная бесконечность плюс один... Или все же есть один метод, чтобы все и сразу пересмотрели отношение к жизни?.. Или мы все же способны пойти по пути чувственно-эмоциональной эволюции и измениться?» — думал я, в то время как Вандая искала правильные слова, чтобы ответить мне.