Страница 228 из 329
Меня словно пробило, и я не мог остановиться. Я сыпал словами о том, что думал на самом деле насчет себя и насчет того, что я ежедневно вижу, с чем постоянно встречаюсь в Киборгвилле, а Хлоя просто стояла, смотрела и слушала, и мне казалось, что она приходит в ужас от таких откровений… приходит в ужас и старается понять, пропустив подобное через себя, через свой опыт… но не может.
— Получается, — сказала она, — то, о чем ты мне сейчас рассказал — большая правительственная тайна, о которой лучше не распространяться… так? — спросила она в какой-то момент, осознавая все, что она услышала, и прекрасно понимая, чем я с ней поделился в ответ на её откровение. И, возможно, я был не прав в своих действиях, но я был счастлив, что смог с ней поделиться своим сокровенным, потаённым, страшным.
— Да… — спокойно ответил я и получил резонный вопрос:
— По какой такой причине ты решил рассказать мне обо всем об этом?
— Эм… не подумай… Я не сравниваю нас и не пытаюсь уравнять твоё горе и свою жизнь, но мне кажется, что мы во многом схожи… В смысле, в восприятии такой субстанции, которая называется «настоящее», — сказал я и поймал на себе вопросительный взгляд Хлои. — Ну, вот сама подумай… Мы живем в «сейчас» и пытаемся верить в завтра, но есть одно «но», которое заключено в том, что любое «завтра» для нас всегда будет восприниматься как «вчера»… для нас всегда будет поздно… нам всегда будет поздно верить в человечество. Тебе, потому что твоё тело такое… кхм… Мне, потому что моя судьба, как твоё тело… И мы оба пропущены через мясорубку с самого нашего рождения! С первого вздоха.
Я старался выразить свои мысли максимально точно, предельно правильно, с педантичностью и хирургической ответственностью… Я хотел, чтобы Хлоя поняла мое подразумевание, и, вроде бы, получилось, потому что она согласно кивнула, слегка закатив глаза.
— Возможно, ты прав, — сказала она, — позволь я задам тебе вопрос, но ответишь ты на него позже, хорошо? — спросила она, и я ответил: «Да, конечно». — Нет, если ты готов, то можешь ответить сразу, но… короче… как будешь готов, хорошо? — и я одобрительно кивнул в ответ. — У меня появилась мысль касаемо твоего рассказа о твоей жизни, — меня это заинтересовало, и я словно выпрямился и превратился в губку для информации. — Смотри… у нас есть уникальная технология Синтети… у нас есть технические средства для моделирования чего угодно, — сказала она, и я согласно кивнул. — Что скажешь, если я помогу тебе в твоей цели? — и я тут же спросил: «Как?!». — Мы можем смоделировать человечество и попробовать изменить его за счёт команд. Таким образом, мы сможем перебрать варианты разных событий. Это поможет тебе минимизировать бесконечность, сократив таковую вполовину, — она рассмеялась как сумасшедшая, но мне понравилось её предложение.
— То есть ты предлагаешь перевести кальку с нашего мира и просто поиздеваться над ним и посмотреть на варианты будущего при тех или иных обстоятельствах? — спросил я, и Хлоя ответила: «Да». — Но разве такое возможно сделать? — спросил я и вновь услышал: «Да». — Но для этого необходимо потратить тысячи часов человеческого труда и инвестировать такие средства, каких ни у кого нет в этом мире! И даже если суммировать бюджеты нескольких стран, не получится собрать такой суммы! — на это Хлоя ответила: «Ты не прав» и загадочно улыбнулась. — Ну, рассказывай, раз начала… — я не просто смотрел на Хлою, я пожирал её глазами, будучи крайне заинтересованным в том, что она хочет сказать. Она хихикнула, после чего начала свой рассказ:
— Ты думаешь что я одна такая?.. Не то чтобы обездоленная, но обиженная на человечество? Да нас целые легионы! Причем, среди нас есть и те, кто изуродован человечеством примерно так же, как и ты, и среди нас не принято особо распространяться ни о внешности, ни о подобном… Мы обитаем в определенных областях «Простыни» и, конечно же, работаем на Общий узел… И среди нас много гениальных личностей, которые с большим удовольствием примут участие в подобной разработке! Просто, чтобы посмотреть на то, какие участи могут ждать всех нас!
Хлоя рассмеялась, а у меня внутри зашевелилось нехорошее чувство. Я подумал: «С одной стороны — это очень интересная мысль! С одной стороны, таким образом мы сможем прогнать возможные варианты войн, страданий и прочего, что так свойственно человечеству с тем или иным шагом цикличности. А с другой стороны, это страшно… Страшно, потому что люди, которые были обижены жизнью, таким образом будут проявлять одну из граней человечности, которая требует мести… в том или ином объеме и виде… и таким образом, моделируя то или иное бедствие, они будут осуществлять свое возмездие. Тупое, жестокое, ужасное одним только своим стремлением».
— Я не знаю, что сказать, — ответил я. — Ты же понимаешь, что это… что таким образом… что… — я пытался грамотно выразить свои мысли, но их было слишком много, чтобы собрать все воедино, а потом вспомнил. — Ты же сказала о том, что я могу дать ответ чуть позже, правильно? — и она согласно кивнула. — В таком случае, я сначала все обдумаю, а потом дам свой ответ! Только, пожалуйста, есть одно условие, без которого я просто не соглашусь думать над твоим предложением, — сказал я и услышал вопрос: «Какое?». — Ты ничего не будешь делать до того момента, пока я не дам своего согласия.
Я видел, как мое условие заставило Хлою заколебаться. Она не хотела соглашаться с подобным, но была вынуждена. Возможно, потому, что не хотела портить отношения или терять со мной контакт, но все то нежелание мгновенно отразилось у нее на лице гримасой, которую можно было прочесть как: «А я думала, ты сильнее… лучше… и ненавидишь этот мир так же сильно, как его ненавижу я и другие, такие же», но в условиях данных событий меня мало интересовало её мнение, потому что я чувствовал стену правоты за своей стеной и понимал, что смогу облокотиться о неё, в случае чего.
«Ведь я попросил её ничего не предпринимать до того момента, пока не приму решение, не потому, что как-то слаб или типа того, а потому, что вижу в подобном нечто тяжелое и кармическое ужасное! Просто потому, что мне кажется, что таким образом мы не столько будем заниматься моделированием и попытками изменить мир к лучшему, сколько собравшиеся в такой совершенно своеобразный анклав люди будут выпускать всю свою ненависть по отношению к окружающим… И да, в этом, конечно, есть и положительная сторона, которая позволит снизить накал среди тех, кто представляет собой бездну, в которую смотрит стоящее на краю общество, но… разве это выход?! Разве в подобных действиях есть что-то более, чем просто попытка отыграться? Разве никто из возможных участников не создаст в рамках модели кого-нибудь или группу таковых с целью понаблюдать за тем, как таковым становится плохо?.. Полагаю, Джонсону подобное понравилось бы, и он сразу дал бы свое согласие на участие…» — думал я, прощаясь со своим преподавателем по изобразительным искусствам и пространственному мышлению.
Между тем, очередной день подходил к концу и распирал мою голову количеством новой информации. Между делом эти сутки стали точкой откровения и для меня, и от меня, и, в связи с последующим разговором, я уже не знал, хорошо ли подобное или нет. Мне казалось, что я каким-то античудом вышел на старинный подвесной мост с истлевшими дощечками, которые натужно трещли, заставляя чувствовать страх и неловкость, вынуждая осторожничать и изучать каждый следующий миллиметр своего пути, прежде чем сделать ещё один небольшой шаг вперед… А изучать вынуждал здравый смысл, ну, чтобы не наступить на мягкий брусочек, который непременно провалится под ногой и, пускай косвенно, но утащит меня за собой на дно… если такового вообще возможно коснуться. Если таковое вообще достижимо! Ведь, судя по разговорам, реакциям, предложениям людей, судя по всему тому, что я выцеплял в Синтети и что находил в пространстве «Глобал», не говоря уже о «Простыне», где вся информация была украдена из каких бы то ни было источников, вовсю крепло ощущение того, что человечество — самая большая ошибка эволюционного производства, самое больше недоразумение, которое только могло произойти на планете и с планетой… Самый большой позор, частью и представителем которого я являюсь.