Страница 225 из 329
Я быстро поднялся на второй этаж, избегая любых вариантов общения и, как мне казалось, за мной никто не проследовал, но я ошибался, потому что за мной увязалась Вандая. В принципе, это было неплохо, и она могла сделать анализ моего физического состояния и посмотреть на то, что у меня с головой и насколько крупные шишки мне набил мой самый лучший враг, с которым нам еще придется разобраться. Андроид, словно ниндзя, будто бы тень, оторвавшаяся от тела хозяина, покинула главный холл нашего дома и направилась вслед за мной так, что на это никто не обратил внимания! Она поднялась на второй этаж и аккуратно постучала в дверь моей комнаты.
— Войди, — спокойно ответил я, стаскивая с себя грязную одежду и подходя к зеркалу, чтобы посмотреть, нет ли других повреждений, которых я просто не чувствовал.
— Что ты делаешь? — спросила представительница силиконовой расы и с недоумением посмотрела на меня и на то, как я крутился напротив собственного отражения. — Если ты расскажешь мне, что ты делаешь или что ты хочешь увидеть, то я помогу и, в девяносто девяти процентах, поверь, это будет куда быстрее, — андроид наблюдала за мной как за маленьким, но очень веселым зверьком, что впервые познакомился с зеркалом и сейчас бегал вдоль линии стыка стены и пола и смотрел на себя с неподдельным интересом. — Так что, рассказывай о том, чем ты занимаешься, и мы очень быстро будем решать все эти вопросы, потому что скоро тебе надо выдвинуться в школу, отвести туда Амару, да и самому тебе тоже необходимо появиться на занятиях, — сказала андроид.
— Да… Я подрался ночью, точнее, меня немного побили, — ответил я и увидел, как эмоции на лице андроида показали мне неподдельную тревогу. — Вот, и я пытаюсь понять сейчас, меня били только по голове, или еще с ноги по телу прилетело, — я пожал плечами. — Да, вроде нет, вроде только голова раскалывается на части, — хмыкнул я и подошел поближе к нашей гувернантке. — Слушай, пожалуйста, посмотри, что у меня с затылком… Били туда, и я чувствую несколько хороших таких, прямо смачных шишек! И отвечая на твой немой вопрос… Пообещай никому не говорить о том, что я тебе сейчас расскажу, — попросил я, и андроид подняла вверх левую руку, правую при этом приложив туда, где у нее, так же как и у всех нас, было сердце, только особенное, придуманное и произведенное человеческими руками. — Помнишь, я как-то рассказывал про одноклассника, с которым у нас вечное противостояние? — спросил я, и андроид кивнула. — Так вот… У него есть виды на нашу с ним одноклассницу по имени Истина. Причем, у меня на неё никаких видов нет, мы и общаться-то начали пару дней назад, причем, совершенно случайно… ну, не суть, — я замялся, делая паузу и переходя от одного блока повествования к другому и давая Вандае возможность посмотреть на то, насколько плоха или хороша ситуация с моим затылком. — Так вот… Я так понимаю, что у моего лучшего врага есть какие-то чувства к ней, или между ними что-то было. И если Истина уже через все переступила, то одноклассник — нет, и теперь он играет в Отелло… Собственно, он нашел меня вчера вечером и начал распинаться о том, чтобы я больше никогда не приближался к Истине. Но это было вчера… Сегодня же, когда оказалось, что он меня вырубил, а после, замученный совестью, притащил меня в дом своей семьи, этот парень предложил мне пари на Истину… что-то вроде того, — я говорил быстро, сбивчиво, пытаясь из всего вынести только тезисы.
— Фу!.. какая пошлость и глупость, — усмехнулась андроид. — И получается, ты попал под удары, тебя отволокли в дом, там тебе предложили то, о чем ты мне только что рассказал, а потом ты просто ушёл?.. — спросила она, и я согласно кивнул в ответ. — А в чем смысл? — она скорчила такое лицо, какое может сделать только человек: выражение было переполнено недоумением и тошнотой. — Вот не понимаю я вас, людей! Уже шестнадцать лет, больше, я живу вместе с вами и пытаюсь понять безграничность вашей души и бездонность того идиотизма, в который вы прыгаете как в омут, и не могу… Иногда складывается такое ощущение, что идиотизм, которым вы живете, и есть душа, а душа — это идиотизм, который даёт вам, не знаю… человечность… — в очередной раз в новом свете мне представилось это самое понятие, которое, словно специально, в последние несколько суток выстреливало со всех сторон. — И это самое забавное в вас, людях! Какое-то отсутствие ортодоксальной рациональности… Она у вас извращённая, и извращённая просто донельзя! И вот мне, как машине, видимо, просто не дано понять причинности тех или иных действий, хотя вы, мясные, явно сможете найти, как объяснить те или иные свои выпады, — наедине со мной она иногда называла людей мясными, ровно так же, как и я иногда называл андроидов силиконовыми. В какой-то момент она познала ироничность подобных ярлыков и сама начала накладывать свои собственные на тех или иных людей и на человечество в общем и целом, и мне это нравилось. Это говорило, что андроид, который был рожден разумным, но не был наделен душевностью, учился точно так же, как и я, и познавал эту жизнь вместе со мной, только по своему.
Мне нечего было сказать или добавить на слова Вандаи, которая была права. Единственное, чего мне хотелось — это спокойствия. То есть в этот самый момент я предельно ясно понял, что за последние несколько дней я соскучился по спокойствию, но складывалось такое чувство, что таковое мне даже сниться не будет в ближайшее время… Как бы то ни было, я попросил её оставить меня одного. Я сказал:
— Дай мне принять душ! Переодеться… И спустя некоторое время я спущусь на первый этаж… Надеюсь, к этому моменту консилиум, собранный ради выяснения слепых зон камер наблюдения Инкубаториума, будет окончен. Я очень голоден и… ну… Я понимаю, что в скором времени мне предстоит появиться на первом уроке и отвести в школу Амару, но ты не могла бы приготовить что-нибудь плотное, прямо сейчас?
Вандая, выслушав, покорно кивнула и ушла. Она всегда была тактична и обладала пониманием того, когда стоит остаться, а когда стоит уйти, и это качество я ценил в ней больше всего. Это качество сильно отличало её от других моих домашних, которые, имея какое-то дело или какой-то вопрос, несмотря ни на что, стояли до конца на своем и, наплевав на неуместность или не самое подходящее время, выясняли все, что их интересовало. В принципе, я уже давно привык к подобному и понял, что иной раз самый простой способ быстро избавиться от излишнего внимания или любопытства заключается в следующем: прерваться, дать все, что от меня требуют, и, задав вопрос: «Что-то еще, или я могу продолжить заниматься своими делами?» — закончить диалог.
Вандая ушла. Я взял набор чистых вещей и направился в душ. После, приведя себя в порядок и изучив пальцами шишки, набитые мне на голове моим лучшим врагом, я спустился на первый этаж. Там по-прежнему было людно. Обсуждение работы камер и перепланировки системы наблюдения было в самом разгаре, и это не радовало. Я понимал, что с этого момента все будет по-другому. Как-то более подконтрольно со стороны руководства. Словно все жители Инкубаториума Киборгвилля единовременно погрузятся в какое-то шоу, за которым будут внимательно наблюдать… И я завтракал, думая об этом, от чего настроение, что и без того было паршивым, становилось только хуже, и единственное, что радовало — мысль о том, что в скором времени я смогу покинуть подземный купол.
«Интересно, какой будет жизнь вне нашего подземного города-лаборатории, где каждый житель — подопытный и каждый, по сути своей, служит во благо будущего человечества? Какой будет та жизнь, среди тех, кому не вдалбливают в головы информацию о том, что они должны быть идеальными, чистыми, умными и прочими? — думал я за завтраком и споткнулся об эту мысль. — Может быть… Может быть, люди, которые живут там, на поверхности, настоящие хотя бы потому, что не пытаются быть кем-то, являясь только собой?