Страница 224 из 329
Я резко поднялся с места, сделал несколько шагов в сторону найденной глазами двери. Взялся за ручку, повернул её и дернулся на себя металлопластиковую конструкцию, стилизованную под дерево, после чего замер всего на миг, который был потрачен мной на следующие слова: «В любом случае, огромное спасибо за гостеприимство и чай. Прошу прощения за вспыльчивость, но она связана с крайней степенью отсутствия согласия и разочарования», а затем я быстро проследовал дальше и попал в другое помещение, которое было гораздо больше предыдущего и в котором я быстро смог опознать дверь на выход и спустя несколько секунд покинул дом неприятных мне личностей. Потом я вышел на дорогу, посмотрел по сторонам и попытался понять, в каком направлении мне нужно идти, чтобы вернуться домой.
«М-да… чувствую, дома будет жара и жесть, связанные с моим возвращением черт знает когда, — подумал я и тут же ужаснулся. — А если я еще и выгляжу как кусок говна, то реакция родителей явно будет совершенно однозначной и они захотят докопаться до правды, которая заключается в том, что на меня напал, а потом, по сути, похитил одноклассник, который вроде бы не до конца отморозок, не совсем идиот, но поступки которого не вписываются в рамки моего восприятия действительности, — думал я, продолжая свои попытки определить правильное направление для движения домой. — М-да… и ведь это всего один экземпляр, один индивид! А таких целая планета! Целая земля кретинов со своими тараканами!»
И тут я понял, насколько исполнение мечты доктора Бея Олденвуда Грея утопично и, в принципе, практически не имеет возможности быть реализованной… во всяком случае, в рамках одного, двух, трех столетий! Здесь задел на тысячелетия, и я в этом потоке вряд ли смогу стать той самой капелькой, что смоет камешек удерживающий целую гору!.. Я понял, что вряд ли смогу что-то изменить.
«Нет-нет-нет! — отмахнулся я от пагубных мыслей. — Если я буду думать о том, что не смогу, тогда, в действительности, окажусь бессильным, а это неправильно! — в тот момент я увидел название знакомой улицы и наконец смог сориентироваться. — Я не должен сомневаться ни в себе, ни в своих силах… Я должен сделать все, что только смогу сделать, в попытке исцелить общество от таких, как мой лучший враг, которому, по всей видимости, суждено нести чушь».
Так я шел по улице, отбиваясь от наваждения дурных мыслей, готовых сбить меня с пути. Я шел и пытался убедить себя в том, что все нормально, хотя понимал, что нормально уже никогда не будет. Также я думал о том, что Джонсон, будь он проклят, прав в своих изречениях по поводу отсутствующего у меня самосознания, так как даже сейчас, почувствовав угрозу мне, поставленной мне задаче, буквально кожей ощутив невозможность её исполнения, я все равно стараюсь поставить себя на рельсы её выполнения. И это очень странное чувство, которое сложно сравнить с чем-нибудь. Это такое чувство, когда ты понимаешь, что в сотый раз совершаешь глупость, но эта глупость тебе нравится, и по этой причине ты её и совершаешь.
«Быть может, в этом и заключается мое самосознание? — подумал я, уже подходя к родному дому, в котором рос с первого дня своей, необычной для других людей, жизни. — Может быть, мое стремление во что бы то ни стало воплотить в жизнь чужую мечту и есть то самое проявление моего самосознания, о котором столько разговоров и мыслей в последнее время?! Ведь, как бы то ни было, это мой самостоятельный выбор!» — думал я и спотыкался о размышления о том, что самостоятельный выбор не может быть навязанным, а тут мне буквально прививали стремление с рождения, и такое нельзя было уместить в рамки понятия «собственное».
Я зашел в дом, и в этот же миг все мысли испарились под напором оказанного мне внимания. Я даже не мог бы подумать о том, что меня встретит такое количество народу, что собралось в зале. Здесь были все основные лица Инкубаториума. Они что-то очень громко обсуждали, тыкая друг в друга пальцами, но резко прекратили, когда Дестини обратила на меня внимание своим шальным глазом. Она сказала: «Неон… пришел», — и на лице её отразилась и радость, и волнение, и, почему-то, гнев. Спустя всего какую-то долю секунды из общей толпы появились Исида и Уилл, которые выглядели встревоженно и были на таком взводе, что я испугался за свои жизнь и здоровье. Они стремительно приближались ко мне, всверливаясь своими взглядами мне в голову, от чего становилось страшно и хотелось сбежать, но раз уж пришел, то стоило стоять до конца… да и интересно было узнать о том, что здесь происходит и почему все управляющее руководство собрано в полном составе в такую рань, еще и у нас дома!
— Неон?! — проговорила мама, а голос её буквально пестрил нотками переживания, перемешанными с недовольством, непониманием и злостью на почве волнений. — Ты где был, сыночек?! — она подлетела ко мне и обняла настолько крепко, что если бы я не успел напрячь все тело, то испытал бы некоторые проблемы, связанные с затруднением дыхания. — Я требую ответа на этот вопрос, причем немедленно! И, как ты можешь понять, я требую его без каких бы то ни было увиливаний или умалчиваний! Плюс, мне очень интересно узнать о том, каким образом ты скрывался от камер?! Конечно, не все время, но в большинстве своем! — сказала она, и тут до меня дошло, что данный консилиум собран для вопроса отслеживания меня и для решения проблемы, связанной с тем, что найти меня по записи с камер не удалось. В связи с этим я усмехнулся, но сделал это потихоньку, буквально про себя, чтобы не спровоцировать Исиду на излишний всплеск эмоций… не нужных в данный момент.
— Ну… эм… как бы так объяснить или рассказать, — медленно начал я, не представляя, каким образом можно объяснить мое отсутствие. — Ну… я гулял, — сказал я не уверенно. — Прокрастинация и все такое… пубертатный возраст, — я неумело юлил и врал и чувствовал то, насколько глупо звучит каждое произносимое мной слово. — Как бы, ничего особенного… вернулся, и ладно, — я пожал плечами и скорчил максимально невинную мину на своем лице, но по реакции мамы было видно, насколько она недовольна таким ответом… Я видел, что Исида намерена копать под корень, но тут в ситуацию ввязался Уилл. Он сказал:
— Да ладно тебе, что ты докопалась до парня?! Пришел? Пришел! Целый?! Ну, вроде как целый! Алкашкой воняет?! Вроде как нет! Чистый?! А, ну, в принципе, это вообще не показатель! — после чего громко рассмеялся. — Ну что, парень, как прошла ночь вне родных стен?! Все понравилось? — он подмигнул, и я понял, в каком направлении он мыслит, и, в принципе, такой вектор мне нравился куда больше, нежели тот настороженно параноидальный, который выдала мама.
Вдобавок, я подумал: «Я потерялся в Инкубаториуме, и она поставила всех на уши… Что же будет тогда, когда мы выберемся на поверхность?.. Что будет спустя пару лет?»
— Эм… да… но… эм… я не стану распространяться об этом, потому что это неправильно, — сказал я и быстро направился в сторону лестницы на второй этаж.
Уилл стоял, сложив руки замком на груди, и довольно смотрел мне вслед. Исида с потерянным видом стояла и пыталась понять, о чем конкретно спросил супруг и что ему ответил её сын. Остальные просто стояли в стороне и не лезли в семейные разборки. Они потихоньку обсуждали модернизацию систему внутренней безопасности и расширение зон покрытия камерами наблюдения. Такое задание они получили от Исиды, что была крайне недовольна, узнав о том, что в Инкубаториуме очень много белых пятен, которые вообще никак не просматриваются и на которых можно очень неплохо сыграть в том случае, если сюда попадет тот, кого тут не должно быть. Она играла в законченного параноика, и каждый понимал, что она пытается защитить не город, а Амару и меня, но все молчали, осознавая, насколько бесполезны логические доводы и насколько нереально переубедить ту, кто чувствует себя квохчащей наседкой, что заботится о своих детишках.