Инкубаториум Киборгвилля

«Вот же, проклятье… У меня даже не получается нормально походить, поразмышлять… Обязательно возникнет что-нибудь такое, что введет меня в состояние стресса!» — подумал я, но не остановился, продолжив свое движение вперед и надеясь на то, что все обойдется, но… конфликт все же не миновал меня.

— Слышь, лунатик, ты чего, в уши долбишься, что ли?! — одноклассник все же догнал меня, положил руку на плечо и развернул к себе лицом. — Так… умственно отсталый… слушай сюда! — сказал он, смотря мне в глаза и играя скулами. — Пока что я добрый и обращаюсь к тебе с советом! — мне стало интересным послушать, что же конкретно он хочет посоветовать мне. — Держись подальше от… — а дальше, он произнес то, что можно было считать самой заезженной классикой всех фильмов конца двадцатого и начала двадцать первого века, связанных со школьной и студенческой жизнью. — …Истины!

Услышав это, я откровенно заржал, чем вызвал волну негодования, которая во всех красках отразилась на лице моего лучшего врага, что никак не мог успокоиться.

— Слушай, а я-то думал, что ты решил предъявить мне за то, как я тебя вчера отчитал! За то, как прошел по твоей личности! — рассмеялся я .— А ты заявился ко мне с этой чушью! — я посмотрел в наливающиеся кровью глаза. — С такой неописуемой пошлостью, что над ней даже шутить неинтересно! — продолжал смеяться я, откровенно издеваясь над парнем. — Шутить над подобным — моветон! А вот поржать, ладно, так уж и быть, я лучше просто буду ржать!

— Долго ты собираешься издеваться надо мной?! — взревел одноклассник, но на этом и остановился. Я видел, насколько он хочет ударить меня, но сдерживается; я видел, насколько он сомневается в себе! А ещё не понял посыла его вопроса касаемо издевательств, в связи с чем сильно затупил.

— Эм… а? Что? О чем это ты?! — поинтересовался я, ретируясь.

Это было необходимым для того, чтобы продолжить диалог. Чтобы выяснить, что же творится в голове у моего лучшего врага! У того, кто стал мне лучшим другом, даже не подозревая об этом! Чтобы, возможно, наконец докопаться до первопричины его ненависти ко мне.

— О том, что ты всегда находишь способ, чтобы унизить меня на словах, — прорычал он. — В любом случае, я не сдержался… Мне насрать на тебя и твои смешки в мой адрес, — парень был серьёзен. — Я тебя предупреждаю. Единственный раз, — возможно, в этот момент я впервые видел его настолько собранным и сосредоточенным. — Я надеюсь, что ты, марсианин, прекрасно понимаешь значение слова «единственный» и его взаимодействие со словом «раз»… и надеюсь, что общий смысл фразы «предупреждаю единственный раз» для тебя ясен как самый ясный день.

Его слова меня интересовали своим идиотизмом. Мне казалось что это — какая-то неудачная шутка с его стороны. Такая, совершенно безвкусная и глупая! Совершенно лишенная здравого смысла! Которая вызывает только какое-то неловкое чувство внутри, но не заставляет смеяться.

— Ты это серьезно или как? — спросил я с таким выражением лица, которое в нормальных обстоятельствах заставило бы красного от ярости собеседника показушно рассмеяться и бросить пару не самых смешных комментариев. — Просто ну вот давай начистоту… Как ты себе это представляешь?! — я был серьёзен. — Ты предлагаешь мне избегать человека или взять и просто так, ни с того, ни с сего, послать её ко всем чертям, обидев при этом?! Ты серьезно думаешь, что я стану заниматься чем-то подобным? — я чувствовал, как меня перекашивает все больше и больше. — Или, ну, вот как ты себе представляешь подобное?! И не считаешь ли ты это глупостью — говорить мне о том, что я не могу общаться с кем-то или могу, а?

Я был поражен поведением одноклассника, и, честно говоря, до этого момента я считал его куда лучше, а сейчас моя вера в лучшего врага превратилась в ничто, ровно как и он сравнялся с пустым местом. Мне даже стало неприятно стоять рядом с ним. Захотелось развернуться и уйти, закончив этот разговор, не получив ответа на свой вопрос.

«Да и вопрос-то был скорее риторическим, нежели имел под собой твердое намерение получить какой бы то ни было ответ», — мелькнуло в моих мыслях, в то время как я продолжал наблюдать за парнем, что боролся со своими внутренними демонами и сейчас шатался на тонкой грани между диалогом и очередной попыткой ввязаться в тупую и ненужную драку.

— Я тебя предупредил, — сказал он. — А дальше решай сам, — его кулаки были белыми от напряжения и тряслись, как у старого алкоголика, проснувшегося с утра с чувством сильнейшего алкогольного отравления. — Я сказал тебе все, что хотел, но если ты захочешь продолжить диалог посредством продолжения своего общения с Истиной, мы продолжим! — парень все глубже падал в моих глазах в бездну бессмысленности и тупости. — Давай, удачи, лунатидзе… — мой лучший враг развернулся, чтобы уйти прочь, но теперь мне было принципиально послать его ко всем чертям с его предупреждениями и прочей чушью, которую он тут нагородил, считая себя правым.

«Вот она, та самая человечность, о которой говорила Истина… Точнее, её проявление: мерзкое… от которого хочется блевать» — подумал я, прежде чем сказать то, что я думаю об услышанном.

— Так… дорогой мой друг, — я остановил его, протянув руку, схватив за рукав и развернув на сто восемьдесят. — Слушай сюда, внимательно… — меня терзали чувства, связанные с тем, что с одной стороны, мне не хотелось продолжать этот разговор, а с другой стороны, я понимал, что если спущу на тормоза, то мне это так аукнется, что разогнуться не смогу, — То, что ты мне нагородил… я считаю это полной чушью, так что без обид, но пошел ты со своими советами к черту! — я хмыкнул. — Если ты хочешь попробовать переубедить меня с помощью кулаков, давай, вперед! Вот только я не буду спокойно стоять. Если у тебя есть какие-то другие инструменты для попыток заставить донести до меня свой совет: вперед, демонстрируй, только знай, что мне нечего бояться, — на моем лице появилась улыбка, по которой спустя секунду пришелся один очень мощный прицельный удар по зубам, заставивший меня рассмеяться.

— Ты слишком самоуверен, тебе так не кажется? — спросил он. — И, если единожды ты смог одолеть меня ещё тогда, в детском возрасте, с чего ты решил, что сможешь повторить, а?! — я видел его бешенство, но меня удивляло то, что все было контролируемо.

«Неужели он лучше, чем я о нем думаю? Неужели он не так уж и безнадёжен? Или же все куда интереснее, и он даже хуже, чем я о нем предполагаю? Что если у него есть какой-то козырь в рукаве?.. такой, который выбьет меня из колеи?» — подумал я, заинтересованно наблюдая за одноклассником, который явно чего-то ожидал от меня.

Это было странным, потому что единственное, чего мне хотелось — уйти, закончив столь бессмысленный диалог.

«Пубертат, — подумал я, — к каждому он приходит в своём проявлении, — внезапно у меня появилась одна мысль, которая не вписывалась в диапазон «приятно» и клонила стрелку в сторону «мерзость». — Ведь сегодня он творит какую-то дичь наподобие того, как позавчера я творил свою, заливаясь алкоголем, который я неизвестно откуда взял. То есть, по сути, мы не особо-то и отличаемся. И каждый из нас болен человечностью! Болен человечностью», — это словосочетание засело у меня в голове.

Оно мне понравилось. Оно идеально описывало то самое понятие, которым метнула в меня Истина сегодня после уроков.

— Ты тоже болен человечностью, и я болен человечностью. Каждый из нас не имеет отличий, только лишь какие-то… косметические расхождения в виде тех или иных плюх по типу воспитания, бабок, что водятся в семейном бюджете, взаимоотношений, здоровья, таланта и прочего, — проговорил я, и гамма эмоций парня, стоящего напротив, сильно изменилась. — Ты представляешь… мы ведь не имеем друг перед другом никакой разницы. Ты пытаешься отстоять свою точку зрения, в которой по очень странной причине запрещаешь мне общаться с Истиной… угрожаешь мне непонятно чем… Возможно, ты еще не придумал, чем именно, но сам факт угрозы был. Я же, в свою очередь, отстаиваю свою точку зрения, в которой говорю тебе о том, что твоя — лютая глупость! И в этом тоже заключается человечность… я имею в виду — столкновение интересов. Возможно, это самое человечное, что только есть в людях, и, к примеру, силиконовые ничем подобным не обладали, наоборот, они только и делали, что объединялись в один общий, сплоченный организм, который руководствуется только рациональными действиями. А мы — не рациональны. Мы продолжаем этот бессмысленный разговор, тем самым прекрасно иллюстрируя отсутствие рационализма, — я хмыкнул, продолжая наблюдать за тем, как эмоции на лице лучшего врага меняются бешеным калейдоскопом, — и то, насколько сильно мы больны человечностью, — сказал я.