Инкубаториум Киборгвилля

И Уилл ударил меня еще раз!

Я упал. Я не просто упал, меня припечатало к земле. Спустя несколько секунд, продышавшись, я, раскачиваясь, смог подняться на ноги. При этом, во мне не было… злобы… не было ничего такого, чтобы упрекнуть отца и все дело в сказанных им словах.

«Не он, а жизнь и судьба пытались уложить меня на лопатки!..» — подумал я, после чего посмотрел на него так, будто бы он и есть и жизнь, и судьба. — Стало быть, я должен дать сдачи жизни и судьбе», — мелькнуло в голове, и я начал думать о том, как это осуществить, а пока я думал, Уилл ударил ещё раз, отправив меня в очередной направленный полёт, но я чувствовал лёгкость.

Я ощущал себя пылинкой, подхваченной ветром, и летел, наблюдая за тем, как красная полоска жизней уменьшается. Пускай чуть-чуть, пускай медленно, но стремится к отметке «ноль». И я приготовился к приземлению, точнее, к удару о грязь, смешанную со скользкой вязкой кровью, но вновь получил удар и отправился в полёт, чтобы в очередной раз задуматься над тем, как же мне нанести ответный удар. И я хотел задать вопрос бьющему так, будто обратился бы к жизни и судьбе: «Как вам противостоять?! Как с вами бороться?!», но понимал, что это тщетность и глупость, каких мир не видывал, и тогда ответ нашёлся сам собой. Он прозвучал у меня в голове словами старой мудрости про белых обезьян, о которых ни в коем случае, ни при каких условиях нельзя думать! И в этот момент я сделал то, чего от меня добивался Уилл. Я наконец смог собраться, чтобы дать сдачи!

Сгруппировавшись в полёте. Собрав все свои силы. Напрягшись до предела возможного.

Собрав всю свою концентрацию, я подумал о следующем: «В мире «Глобал» и Синтети нет ничего невозможного. Здесь, в ирреальности, достаточно одного лишь разума, чтобы подчинить все своей воле! Стало быть, все зависит от количества желания! И сейчас единственное, о чем я могу мечтать — дать сдачи жизни и судьбе! А для этого мне нужно научиться контролировать свое падение так, будто бы я давным-давно умел летать и от этого умения осталась способность к планированию! Словно вспомнить обо всем об этом — это единственный способ остаться в живых! Единственное оружие, которым я могу противостоять моим жизни и судьбе! То единственное — способное переломить ход моей истории!»

Я сгруппировался в воздухе. Перевернулся так, чтобы отец появился перед глазами. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы внимательно следить за его ставшими непредсказуемыми движениями, и когда он вновь стал приближаться… или когда я начал опускаться… тут как посмотреть… Я прекрасно понимал, каким образом мне предстоит извернуться, чтобы ударить, и я сделал так, как от меня требовалось, и атаковал изо всех подвластных мне сил.

Понимая, что удар руками никоим образом не пройдёт, я понял, что единственная моя возможность завалить и жизнь, и судьбу, заключается в том, чтобы наподдать с ноги.

Я подумал: «Ноги — лучшее средство, чтобы свалить с ног, а руки — инструмент, при помощи которого можно творить! С помощью которого я смогу преобразовать то, что называется «жизнь» в форму, похожую на путь и то, что называется «судьба» в то, что можно будет назвать осознанный выбор пути».

Извернувшись всем телом и уклонившись от удара, я приземлился на руки, которые так хотели подкоситься под натиском силы тяжести и которые подкосились бы, если бы до этого я не начал преобразовывать пространство с помощью фантазии и своего сознания так, как это было мне удобным… Я приземлился на руки, после чего резко и очень жестко крутанулся на них и нанёс удар Уиллу пяткой прямо в челюсть. Он полетел практически со скоростью звука. Он оставил за собой длинную борозду и в этот раз не смог устоять на ногах. Он ударился спиной о купол, и я ясно увидел, как из его рта, с самых уголков губ, вырвались две тонкие струйки крови, которые скатились на подбородок. А ещё я увидел, как полоска здоровья начала стремительно уменьшаться, и почувствовал радость, которая понесла меня вперёд, чтобы при помощи рук осознанно направить мои жизнь и судьбу в отличное от саморазрушения направление, и я прекрасно понимал, что Уиллу будет больно, но также я прекрасно понимал, что он сам согласился на это.

— Молодец! Красавчик! — сказал отец спустя несколько секунд отдыха лицом в грязи, рассмеялся и в его голосе была безграничная радость. — Вот! Вот так-то лучше! — сказал он и попытался отжаться, но не совсем правильно распределив свой вес на скользкой, залитой кровью земле, вновь распластался. — Даже так! А-ха-ха-ха! — его голос громко звучал на противоположной стороне выделенной для нас арены. — Меня не смогли удержать ладони! Интересно! Но не критично! — он слегка оттолкнулся, перевернулся на спину, после чего поднял одну ногу, согнув в колене, руками схватился за бедро и сделав мощное плавное движение, поднял себя. — Так… сидеть могу! Значит, ещё не все окончено, — сказал он весело, — значит, у меня ещё есть силы, чтобы продолжать этот урок! Значит, мы с тобой сейчас потанцуем, продолжая изучение этой нелегкой темы. Ты готов, сынок?! — спросил он, посмотрев на меня.

— А ты можешь ещё что-то сказать?! — фыркнул я — Ты хочешь рассуждать на тему того, что наши мысли и помыслы способны управлять жизнью и судьбой, да?! — спросил я и понял, что именно это он и хочет сказать. — А как же все те обстоятельства, которые вечно будут мешать, а?! Как же мир вокруг, у которого всегда есть своё мнение на происходящее?! — спросил я. — И если здесь, в виртуальности, я осознаю силу и принимаю её реальность, то в реальности нет виртуальности, с помощью которой можно было бы преобразовывать материю, пространство, время и существо! — спросил я и получил крайне содержательный ответ:

— Все это чушь! Запомни навсегда! Все зависит от количества твоего желания! Просто потому, что у тебя есть вообще всё! Здоровье, талант, бабки, ум! Ты заранее впереди всех! Поэтому, в этом проклятом мире, где у тебя есть все, ты должен подчинять мир своей мысли!

Сказанное Уиллом ввело меня в ступор. Никогда раньше я не думал о разнице изначальных координат, данных человеку для начала жизни, учебы, карьеры и так далее. Я даже не задумывался о том, что по факту, у меня есть все, чтобы творить историю. То есть я, конечно об этом знал! Но вот насчет разницы почему-то никогда не думал.

«А ведь действительно… если я даже буду сравнивать себя с моим лучшим врагом, то выяснится, что между нами разница в пропасть, хотя бы по причине того, в какой семье я вырос и того, какое изначальное предназначение мне отводится», — подумал я.

К этому моменту Уилл был уже близко и собирался с духом, чтобы нанести мне очередной удар. Я же, в свою очередь, готовился не только блокировать, но и атаковать, хотя в данный момент я не знал, каким образом.

— Поэтому, сынок, никогда! Слышишь?! Никогда не поддавайся боли! Никогда не сдавайся под её натиском, потому что эта тварь способна утащить тебя туда, откуда не так просто выбраться, — сказал он. — И я знаю, это дно, потому что после того разговора со своим отцом был в моей жизни еще один основополагающий случай, который опустил меня еще ниже, чем я был до этого, и в итоге, я, по сути, сбежал из дома, нашел город, неподалеку от которого по диагонали вниз находится Киборгвилль, и работал я там грузчиком! Ежедневно рвал жилы, чтобы заработать на бухло и Сансару… и из этого и состояли мои будни, в которых вообще не было выходных! А потом, по какой-то случайности, я попал сюда, — сказал Уилл. — Немного поработал и, поскольку тут платили хорошие бабки, ушел в завязку… ну, чтобы никто не прознал о том, что я не самый благополучный элемент…

Отец говорил правду. Я чувствовал это так же прекрасно, как видел каждое из его движений. Я слушал, и внутри шевелилось что-то большое, отдающее жаром и холодом одновременно! Я слушал и понимал, что сам чуть не очутился на траектории, которая обычно уводит вниз! Туда, где либо слишком жарко, либо слишком холодно, чтобы была возможность даже не то чтобы жить… существовать!