Инкубаториум Киборгвилля

— То, что ты все слышала — это нехорошо. Я очень надеюсь, что в связи с этим не будет никаких последствий. Во всяком случае, Джонсон не дал повода для волнений… Что же касается твоих предыдущих вопросов и отдельно вопроса насчет моего сегодняшнего высказывания… м-м-м… как бы тебе сказать об этом… эм-м-м… я просто устал. Вот и все.

Она смотрела на меня с выражением недоверия. Я видел, как в её голове генерируется следующий вопрос, и если до этого у меня не получалось просчитать её реакции, то сейчас я уже прекрасно понимал, каким будет следующий вопрос. В связи с этим, резко перебив, я продолжил говорить.

— От всего устал. Просто, ты… эм… мы живем совершенно разными жизнями. Ты — своей, а я — своей. И в этой моей жизни много всего такого, о чем знают только члены моей семьи и все это… ну… нелегкая ноша…

Я не собирался открывать душу. Я просто хотел сказать что-нибудь, чтобы Истина отстала от меня, но с каждой репликой у нее возникали новые вопросы и я начал понимать, что сам даю ей темы для размышления.

— Ладно, как бы то ни было, мне пора идти, — сказал я, развернулся и постарался уйти, но Истина задержала меня, схватив за руку. — Эм… что ты делаешь? — не поворачиваясь, спросил я.

Мне было совершенно не понятно её поведение. Оно казалось мне до противного навязчивым и я уже подумывал о том, чтобы перейти на грубость, но пока что сдерживался. Многое зависело от ответа Истины, которого я так и не получил… потому что она переиграла меня. Она воспользовалась запретным приемом… абсолютной тактикой… ультимативной техникой, которая заключалась в следующем: вместо ответа она резко дернула меня за руку и развернула лицом к себе, после чего обняла, и я пропал… исчез… растворился… превратился в пустое место.

«Что происходит? — подумал я. — Что она делает? Почему? Зачем?» — спустя несколько секунд пребывания в форме черной дыры, я превратился в череду вопросов и непонимание. Я чувствовал её тепло, которое проникало внутрь меня! Это было невероятно, это было приятно! И это было невероятно странно!.. Это был первый раз, когда меня обняла девушка.

— Думаю, теперь тебе будет полегче, — сказала она, слегка отстранившись, после чего развернулась сама и быстрым шагом, слегка подняв голову к нашему искусственному небу, ушла прочь, оставив меня стоять на месте… обездвиженным… ошарашенным… не понимающим того, по какой именно причине она подарила мне свои объятия и того, что именно она подразумевала под словами «теперь тебе будет полегче».

До конца этого дня я чувствовал себя под наркозом. Мысли были парализованы всего одной фразой Истины, и подобное было поистине чем-то для меня непостижимым! И это при учете того, что я сам всю свою жизнь обучался тому, как при помощи своих слов, как при помощи своих мозгов нейтрализовывать людей, не оставляя им вариантов на ответ или на размышление. С учётом того, что я потратил всю свою жизнь на мудрость злословия, а тут… сам попал под влияние такового! И не просто угодил в самый эпицентр, а сам стал эпицентром… ядром… и не смог сохранить своей целостности, раздробившись в пыль! И в каждой моей частичке отзывалось эхо всё той же фразы, которую так тепло и нежно произнесла Истина: «Теперь тебе будет полегче».

«Теперь будет легче что?! — пытался я понять, но вариантов было слишком много. — Завтра первым делом я узнаю у неё о том, что она имела в виду! Завтра я непременно выясню все! Иначе я не смогу спать… в принципе не смогу спать!» — думал я вечером, сидя за обеденным столом и пропуская мимо ушей весь семейный разговор, не обращая на него никакого внимания и, соответственно, игнорируя все вопросы Исиды о том, что же со мной случилось вчера, что стало той причиной, по которой я накидался до состояния ползунка и вернулся домой на коленях и локтях, пребывая в бессознательном, опираясь лишь на инстинкты, интуицию и память о том, где должен спать.

Амару из школы забрал Уилл. Затем он отвел её на дополнительные занятия, связанные с изучением иностранных языков. Я тоже посещал такие, только занимался с другими переводчиками и… как бы хорошо я не владел языками — это не совсем мое… Вот Амара, она любила поговорить, она умела залезть своим разумом в душу так, чтобы после этого не оставить никакой частички себя. Она походила на тихого убийцу, который бьет один раз, точечно, но насмерть… Правда, в связи с этим, у неё были свои слабые стороны. Одна из таких заключалась в полном отсутствии терпения. Моя сестра не могла долго оставаться на месте, ей было необходимо постоянное действие, общение, люди вокруг… Я же был другим.

— Неон! — Уилл обратился ко мне громче, чем сам того хотел, но это выбило меня из состояния задумчивости. — В двух словах… ты можешь объяснить нам, что с тобой творится в последнее время, а? — спросил он, увидев, как мои глаза наконец поймали фокус и что теперь я слушал кого-то, кроме своих собственных мыслей. — Мы все понимаем что ты — человек с другим типом и строением мышления, и по этой причине нам надо знать о том, что творится в твоей голове, чтобы понимать тебя! — честно сказал отец, продолжая наблюдать за мной, а я… даже не знал что ему ответить. Точнее сказать, я точно знал, что не хочу рассказывать о своих переживаниях касаемо смерти Бея Олденвуда Грея. Мне казалось это каким-то чуждым… чем-то таким, что мгновенно лишит меня внутренней силы.

— Нет… ничего… нормально все, — ответил я уклончиво. — Возможно, это можно запихнуть в рамки понятия «весеннее обострение»… или «осеннее обострение»… кому как больше нравится, — сказал я и про себя отметил следующее: «Пускай Амара и лучше меня в искусстве разговаривать и забираться словами прямо под сердце, но делает она это как-то в лоб… исключительно напрямик, и в этом нет никакого изящества! Я же, наоборот, только за счет изящества и выгребаю, даже тогда, когда в моих словах есть только пустота, необходимая для полного отсутствия ответа при внешней схожести с таковым…» — Так что, семья, не переживайте… и, да, мне очень стыдно за вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро. Внутри что-то щелкнуло и все пошло под откос… но сейчас мне стало гораздо…

И действительно, внутри что-то щелкнуло. Я даже подумать не мог о том, что воспользуюсь словами Истины! Так после этого еще и почувствую какое-то облегчение!

В связи с этим я быстро перемотал назад и вперед все размышления за последнюю минуту и понял, что единственный способ освободить свое нутро от переполняющей его чернильной пустоты — поделиться с семьей своими переживаниями. И да, пускай этого никто не сможет понять, но тот наполнитель, который распирает меня изнутри, он окажется снаружи! Таким образом, я сам себе дам возможность заполнить себя заново! Чем-нибудь светлым и приятным!

— А вообще… есть всего одна причина… всего одно событие, которое произвело на меня неизгладимое впечатление и которое в прямом смысле выбило из колеи, — сказал я, и за столом воцарилась тишина ожидания.

Мне даже показалось, что все уже обо всем прекрасно знали и лишь ждали того момента, когда я смогу самостоятельно высказаться! Когда я найду в себе силы избавиться от переживаний, переполнивших меня.

— Смерть… упокоение доктора Бея… оно буквально уничтожило меня изнутри, — сказал я, — и, казалось бы, скольких знакомых мы уже потеряли за время существования Инкубаториума? Сколько из тех, кто с первого года занимался строительством, покинуло нас? — задал я риторический вопрос, после чего продолжил: — И было как-то все равно. Было холодно. Безразлично, — честно признался я, — и это несмотря на благодарность всем тем людям, связанную с посвящением себя строительству, созданию, — я понимал, что мои слова наивны, но они были искренними. — И доктор Бей… Я не могу сказать о том, что я… эм… любил старика, — меня смутили эти слова, но я произнёс их, и в глазах сидящих за столом увидел искру понимания, — но он был частью меня! Такой огромной и весомой частью, как, к примеру, огромный кусок мяса! Только он был частью меня внутри меня… а потом этот шмат выдрали и… — я сглотнул в попытке сдержать подступающие эмоции, — … и…