Инкубаториум Киборгвилля

Это решение заключалось в чистке памяти! В тупой, банальной, которая постоянно находилась на виду! Которая, во всяком случае в последнее время, как тема, словно избегала попадаться мне на глаза.

— Эй! Подожди! — услышал я себе в спину, но это уже было не важно.

Теперь я точно знал, чего хочу. Теперь я был уверен в том, что необходимо сделать, чтобы попустило! Теперь передо мной был всего один путь, всего одна дорога! И она вела меня к Джонсону, который специализировался на чистке памяти, и все это было подарком судьбы! Во всяком случае, мне так казалось до того момента, пока бывший студент Бея Олденвуда Грея не сказал мне: «Нет!» — и не вернул меня под наше искусственное небо, созданное под землей, для идеальной иллюзии нормальной жизни.

— Я просто не стану этого делать. Вот и все! Потому что считаю, что тебе это не нужно, — вот как он сказал мне, и от этого все тело прошибло жесточайшей дрожью, вызванной в первую очередь яростью и несогласием.

— В смысле «нет»?! — возмутился я. — Это же твоя основная специализация! Это же твоя основная работа?! — говоря это, я изо всех сил пытался сдерживать эмоции, а внимание было полностью сосредоточено на Джонсоне, но никак не на Истине, на которую я наплевал, не обратив внимания, что она увязалась за мной и тоже зашла в кабинет нашего чистильщика памяти, что обманывал судьбы людей своей профессией .— И ты мне отказываешь в том, чтобы помочь?! — спросил я, продолжая ощущать на себе, взгляд полный презрения и холода. — Разве не этим ты должен заниматься по наставлению своего учителя?! — спросил я, почувствовав знакомое жжение в груди.

«Как больно! — подумал я, попытавшись вспомнить о том, где и когда было подобное… в какой промежуток времени меня накрывала подобная волна жара, исходящего изнутри. — Ведь это было не так давно… — было следующей мыслью, что прожужжала в моей голове огромным майским жуком.

— Нет — значит нет. И да, отвечая на твой вопрос: нет, я не этим должен заниматься, а тем, чем должен, я и без того занят на постоянной основе. Так что угомони свои таланты, шкет! — его голова дала какой-то недобрый отблеск света от совершенной, буквально полированной, лысины. — И не провоцируй на грубость… плюс, ты привёл с собой подружку, и я бы не хотел разговаривать с тобой при ней так, как хотел бы сейчас поговорить с тобой, если бы её здесь не было, — раздраженно сказал Джонсон и заставил меня обернуться.

И действительно, позади стояла Истина и смотрела мне в спину. Она молча выжидала, что будет дальше. Внезапное осознание этого переключило что-то в моих мыслях, и это переключение частично перебило то болезненное чувство жжения у меня внутри. Не могу сказать о том, что оно полностью исчезло из моего нутра, лишь утихло, но дышать от этого стало гораздо легче.

«Все-таки странная штука человеческий организм», — подумал я, после чего обратился к однокласснице:

— Чего увязалась за мной?! У тебя что, других дел нет, чтобы допытываться до меня? — и в этих словах была сконцентрирована вся моя злоба.

— Мне интересно! — ответила она, а мне пришлось сдержаться, чтобы не заорать: «Что именно тебе интересно?!», но чтобы сказать это достаточно грозно. — Я уже задала те вопросы, на которые хотела бы получить ответы! — спокойно ответила она с достаточно ошарашенным видом. А ещё я видел, как Истина пялилась на Джонсона. Она явно услышала слишком много, и в этот миг я почувствовал укол совести. В связи с этим петардой в голове раздался вопрос: «Что с ней будет дальше?! Что с ней и её семьей будет после этого?! Неужели из-за моего просчета она и вся её семья должны будут пройти чистку памяти и будут выставлены из Инкубаториума?! Неужто теперь единственный человек, который захотел пообщаться со мной без иронии и издёвки, подписан на то, чтобы стать совершенно другим человеком?! С исправленной, вручную подкорректированной, судьбой?! — подумал я, с чего сам же и усмехнулся. — Иронично, не правда ли?.. Истина с жизнью, в которую человек внесёт правки…» — отдалось где-то в моей душе, после чего я услышал голос доктора Бея в голове.

«РИП, слушай внимательно и запоминай: никто и никогда не должен нести ответственность за твои глупости и беспечность. Постарайся сделать так, чтобы все те косяки, которые ты умудришься наворотить, будут только твоими косяками! Конечно, ты можешь просить о помощи близких и друзей, в этом и заключается смысл социума как такового: делить проблемы и счастье на маленькие части! Но что касается втягивания посторонних… будь аккуратней! И, конечно, неизбежно, что ты будешь кого-нибудь во что-нибудь втягивать… но, прошу тебя, постарайся сделать так, чтобы никто из-за этого не пострадал».

— Ладно… пойдем отсюда — сказал я, подходя к Истине и ухватывая её своей ладонью под локоть. Прежде, чем покинуть кабинет Джонсона, я повернулся и обратился к нему:

— Разговор продолжится, но чуть позже… сейчас есть кое-что, о чем я хочу поговорить с ней

Ученик старого экспериментатора выслушал меня, после чего поднял раскрытую ладонь над головой, показывая мне что-то вроде: «Как знаешь. Мне, если честно, совершенно все равно. И без тебя дел хватает, чтобы распыляться на твой юношеский максимализм».

Я вывел Истину из нашей местной больницы. Она не понимала, что происходит. Это читалось по линиям морщин. Это было видно в движениях. Это слышалось в словах и интонациях, которые срывались с её чуть пухленьких губ.

— Давай так… сейчас ты мне объяснишь, что тебе от меня надо, и мы разойдемся. — сказал я и уставился в её глаза, — просто, мне непонятен сам факт проявления такого интереса к моей персоне! Особенно, спустя столько лет, проведенных в одном классе, когда никто особо и не обращал на меня внимания, — я развел руками, — как и ты раньше не обращала… Так что выкладывай начистоту! И, кстати, скажи мне вот о чем… что ты успела услышать из того, о чем я говорил с Джонсоном?..

— Эм… ну… я слышала… вообще всё, — честно сказала она. — Про чистку памяти и все такое… Правда, я не могу понять, для чего тебе это? — она хмыкнула так, словно знала меня много лет и сейчас, впервые за все время, разочаровалась во мне или том, какой выбор я сделал. — Я всегда считала тебя очень умным, развитым и прикольным парнем, который ни под кого не подстраивается, у которого своя собственная волна, буквально персональная линия жизни, в которой нет места лишним людям, а тут я узнала о том, что ты хочешь вычистить себя, превратив в какой-то огрызок, — Истина фыркнула. — Ну да ладно, думаю, это не важно, и переубеждать нет никакого смысла или практического применения, ведь если человек что-то решил, он этого добьётся любыми методами. Даже если для этого придётся разбить голову об стену, — сказала она, после чего замолчала, чтобы сделать глубокий вдох. — Что же касается: что мне от тебя нужно?.. — Истина посмотрела мне в глаза. — Мне интересна та причина, по которой ты впервые проявил себя… черт! Я даже не знаю, как это описать! Ты повёл себя не как какой-то исследователь, который испытывает нервную систему попавшегося под руку идиота, а как старый уставший от всего мужчина, который только и мечтает о том, чтобы от него отстали… навсегда… И, кажется, теперь нападки в твою сторону станут реже. В этот раз ты просто не оставил особого повода… пусть это и выглядит иначе… пусть сказанное тобой и прозвучало по жести и должно было вызвать защитную реакцию у слушателя, но с этого момента он не станет лезть к тебе… во всяком случае, не станет лезть с прежней частотой, ты ведь и сам это понимаешь, да? — сказала она, после чего уставилась на меня, требуя ответа.

Мне не хотелось говорить об этом. Мне вообще не хотелось с ней общаться, просто потому, что я не понимал смысла, не испытывал доверия к той, кто никогда прежде даже не смотрела в мою сторону, а теперь заинтересованно допытывалась до того, что творилось в моей голове и в моей душе! Но я понимал, что она не отстанет, если не сыграть в эту игру по предлагаемым мне правилам. В связи с этим, сделав выдох, я сказал: