Инкубаториум Киборгвилля

Мою одноклассницу звали Истина. Она прилежная ученица, которая всегда сидела в первом ряду и продиралась через бурелом знаний так, будто какой-то безбашенный чувак с огромным мачете постепенно продвигался вглубь опасных прерий. Никогда прежде она, в отличие от других учеников, не пыталась заговорить со мной. Иногда могло сложиться такое чувство, что такой, как я, для неё не существовал в принципе. А тут умничка, у которой отличные отношения буквально со всеми, догнала меня со словами: «Неон! Неон, подожди! Я хочу с тобой поговорить немного!», и единственное, о чем я смог подумать: «В этом есть какой-то подвох… такой, подлый, мерзкий, припрятанный ни в рукаве, ни в сумке, а, к примеру, в подошве кроссовка… словно лезвие, аккуратно вмонтированное в обувь». Однако её голос заставил меня остановиться, развернуться и спустя несколько секунд встретить её взгляд своими глазами, под которыми уже как несколько недель поселились тяжелые черные мешки.

— Эм… да? — спросил я максимально коротко, после чего, немного помявшись, добавил: — Эм… Истина? Эм… Ты что-то хотела спросить? — в тот миг я понял, что мне нравится её имя, которое как насмешка над этим миром. — Просто, ты так… неожиданно? — в моем голосе, в моем выражении лица, в моих глазах отпечатался вопрос: «Что случилось?!»

Она, немного постояв, капельку покраснев то ли от настоящего, то ли от напускного смущения, начала со слов:

— Что это было сегодня?!» — чувства на моем лице слились в одно сплошное непонимание происходящего: — Почему ты ничего остроумного не сказал в ответ на издевки?! Я же прекрасно знаю о том, что при желании, приправленном твоими огромной силой и выносливостью, ты бы не просто раскатал бы этого нашего чувачка, ты бы превратил его в блин, запихнув все сказанное внутрь него заместо начинки! — сказала она, чем ввела меня в ступор.

Я стоял и думал над тем, что она сказала. И я не мог не согласиться с её словами, потому что истина в этом случае, была не только её именем, но еще и реальностью! В связи с чем сказал:

— А чем смысл? — и этот мой вопрос отбил ступор, словно шарик для пинг-понга, вернув его Истине; теперь она впала в состояние непонимания, и, чтобы как можно скорее вывести её оттуда я продолжил: — Ну вот смотри сама, родная. Если бы я поглумился над ним, это ничему бы его не научило, а если бы я использовал силовой метод, то мне бы быстро это аукнулось не самым прикольным из способов и таковым стало бы вызывание родителей к нашему директору, а там этот стремный мужик, с которым я не хочу видеться. Вообще!

Глаза одноклассницы стали чуть более светлыми и понимающими, но все равно я видел достаточно логичный и простой вопрос там, где-то в глубине её зрачков, и звучал он примерно следующим образом: «Но ведь ты мог быстро поставить его на место словами, до краёв наполненными сарказма!».

— В любом случае, я поступил так, как считал нужным. Да, пускай грубо! Да, не так изящно, как мог бы это сделать на самом деле. Но жизнь не отмотать назад, и раз в тот момент я поступил так, как поступил, значит, иного метода просто не видел. Ну, если ты имела в виду: почему я не переподколол его таким образом, чтобы он проглотил собственный язык ко всем чертям… — нахмурившись, я посмотрел на неё.

Истина смутилась. Она не знала, что может сказать на такую подачу все того же шарика или мячика для пинг-понга. В связи с этим, постояв в тишине несколько секунд, я решил, что разговор окончен, и развернулся, но она вновь обратилась ко мне:

— Неон… почему ты такой?

И я остановился как вкопанный. Это случилось по причине того, что я не знал того, какой «такой»? В связи с этим, я задал самый логичный вопрос из тех, которые у меня только были:

— Что ты имеешь в виду?

— Отрешенный, — ответила Истина. — Словно в этом мире нет ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать или интересует. Ты выглядишь так, будто бы этот мир принадлежит тебе и одновременно с этим так, будто бы вообще никак к этому миру не относишься, — сказала она, и я нахмурился.

Мне хотелось включить свою фирменную улыбку, наполненную безличием, но я не смог этого сделать. Что-то внутри перемкнуло, и в итоге я стоял с очень глупым выражением лица и желанием поумничать, что было еще глупее.

— Почему ты такой? — она слегка наклонилась вперед и посмотрела на меня так, словно я был интересным жучком, которого Истина никогда прежде не видела и сейчас хотела досконально изучить. — Если ты сможешь ответить мне на этот вопрос, то ты сможешь сказать, по какой причине ты ответил так, как ответил, а не так, как мог на самом деле.

Она хмыкнула так, словно знала мое внутреннее устройство. Будто бы прекрасно понимала то, чем я живу и что творится в моей голове, хотя это было не так. Я видел это в её глазах, заполненных любопытством до отказа.

Я развернулся и пошел прочь. Она этого не ожидала. Истина сдвинулась с места и пошла следом за мной. Кажется, она думала, что своими словами сможет смутить меня еще сильнее и спровоцировать на разговор, но мне это было не интересным. Мне не хотелось заниматься самокопанием. Во всяком случае, сейчас не хотелось… Сейчас хотелось отправиться к Джонсону и взять каких-нибудь таблеток, чтобы отпустило. Чтобы внутри стало легче! Но это оказалось не так легко, просто потому, что одноклассница увязалась за мной и спустя некоторое время, потраченное на раздумья, сказала следующее:

— Да… интересный ты тип. Быстро обходишь все логические ловушки… распознаешь их так, словно сам расставляешь такие же! Хотя, почему «словно»? — она мило хихикнула, и мне захотелось повернуться, но я сдержался. — Так, а куда ты сейчас идешь-то? — спросила она, внимательно изучая каждое мое движение. — Причем идешь настолько целенаправленно, что тебя ничего не может сбить с намеченного, да?

В тот момент я понял, что просто так мне не отвязаться от нее. Первым, что пришло на ум было: «Надо убежать!», но эта тактика была сразу откинула прочь, потому что голова вновь, пусть и постепенно, но начинала болеть. В связи с этим надо было что-то придумать… придумать, потому что не хотелось быть честным с Истиной, но надо отдать должное её навязчивости и целеустремленности.

— Я иду в больницу, — честно сказал я. — Управляющий — хороший друг всей моей семьи. Можно сказать, что и я с ним дружу, потому что мы знакомы очень много лет. Иду к нему, чтобы попросить рецепт или чтобы тот сразу мне выдал некоторое количество таблеток от головы и каких-нибудь таких, которые смогут хотя бы немного, хотя бы на чуть-чуть загасить или полностью избавить меня от моей внутренней боли.

После этих слов я закусил губу. Боль тут же отрезвила. Я понял, что сказал чересчур много… что та информация, которая вырвалась из меня в самом конце, она лишняя для Истины.

— А с чем связана эта твоя внутренняя боль? — поинтересовалась Истина. — Ты что, из-за этого в последнее время ведешь себя даже более странно, чем обычно?

Этими словами она заставила меня остановиться. Этими своими словами она активировала какие-то процессы в моей голове, и они мне не нравились. Эти процессы больше походили на смесь бессилия и ярости одновременно. Подобного я не ощущал даже в самых жестких подземельях, на самых отмороженных боссах, с которыми мы с Уиллом и Хлоей вступали в битву, которым мы неоднократно сливали… раз за разом! Постоянно умудряясь для повышенного интереса врубать режим реалистичной чувствительности при получении урона.

— Неважно! — я отмахнулся и сорвался с места, но не побежал, а просто постарался уйти от неё быстрым шагом.

«Вот же… каким-то образом она все же смогла проникнуть мне прямо в мозги и выудить оттуда крупицу информации, за которой можно буквально вытащить больше и больше! Это ж как с памятью, с воспоминаниями… как метаться по карте воспоминаний и выцеплять оттуда отдельные небольшие фрагменты, чтобы полностью удалить из головы какой-то факт… или, к примеру, какого-то отдельно взятого человека, с которым раньше связывало вообще все, а теперь… ничего…» — промелькнуло в голове, и тут же я понял решение всех моих внутренних проблем.