Страница 194 из 329
Виро посмотрел на меня с надеждой, и я согласился. При этом в моей голове крутилась следующая мысль: «Это очень интересно… в основном, в моей жизни все размеренно, одинаково, просчитано и посчитано, то есть без каких-то особенностей, но если что-то начинает выстреливать, то сплошной очередью, без передышки, до следующего штиля в несколько месяцев или даже лет! Если события рассматривать по аналогии с глобальными движениями жизненных плит, сравнивая таковые с тектоническими».
— Да, конечно, — ответил я. — Только сегодня я скован во времени, поэтому могу посвятить твоему эксперименту только то, что отведено для занятия, — Виро смутился. — Очень важные дела, и я спланировал все заранее, и, к сожалению, не получится ни отменить, ни перенести, — я думал о Вандае и назначенной встрече с ней, чтобы поговорить о войне, о силиконовых и о людях. — В связи с этим, единственное, что я могу предложить: начать прямо сейчас, чтобы понапрасну не потратить ни единой столь ценной для нас минуты, — посмотрев на хмурого Виро, я развел руками.
Да, сейчас он напоминал себя больше, чем до этого, но длилось это не так долго, потому что преподаватель по музыке коротко кивнул и, вновь всей грудью почувствовав кайф от своего же открытия, махнул мне рукой с залихватским: «Давай сюда, малой!» — после чего усадил рядом за информационной станцией, и мы начали работать.
Мы вместе писали музыку, тут же раскладывали её по специальной формуле, которую придумал Виро и в которой тот был уверен. После чего, согласно полученным данным, подбирали слова, дробили их еще раз и из полученного возвращались к предыдущим числам, чтобы высчитать необходимые для произнесения или пропевания ноты. Почему-то в какой-то момент я усомнился в формуле Виро и несколько пошарил в таковой. И, действительно, потратив несколько минут на произведение изначального перерасчета, я нашел там небольшую, но очень досадную ошибку. Мне показалось странным какое-то совершенно неровное число, и пересмотрев все умозаключения, я понял, где Виро перемудрил. Когда все было поправлено, музыка и, как следствие, все остальное заиграло еще четче и прекраснее. Виро воспылал еще сильнее любовью к своему изобретению.
— Малой, ты просто гений! То, что мы сегодня с тобой провернули, это стоит тех тысячелетий, которые человечество затратило на изобретение и совершенствование музыки! Ты просто послушай, насколько это великолепно! А еще те восемь строк, которые мы успели с тобой накатать, пусть они и ни о чем, но они божественны! Ей богу! Когда выпустим эту песню… а мы её выпустим! Костьми лягу, но все сделаю! Люди вновь познают истинное наслаждение! Сравнимое с… кхм… кхм… ну с едой, к примеру, — проговорил он, причем как-то странно запнулся в самом конце, но я решил не обращать на это внимания. — Короче, я тут ещё поколдую над звучанием: порежу, подвигаю, почищу, подсведу маленько и музыку, и голос и потом запилю тебе демку на прослушивание. Короче, я уверен, что то, что я написал самостоятельно, в сравнение не пойдёт с тем, что мы написали сейчас! Ха! Можно будет послушать обе, сделать сравнительный анализ и улучшить! Тоже обе! Ещё и формулу вдобавок можно немного допилить! Это ж круто!
Виро горел. Он пылал, и я чувствовал то воодушевление, которым дышала буквально каждая пора его тела. Это ощущалось приятным жаром, наполнившим студию звукозаписи, и самое смешное заключалось в том, что ничего подобного не могло быть в принципе, потому как мы находились в Синтети, но сам дух на уровне подсознания, чувств и эмоций ощущал это, и это было здорово! Однако, как бы хорошо, прикольно и приятно подобное ни было… как бы мне ни нравилась тема с написанием идеальной песни и мое непосредственное участие в этом процессе, я не мог задерживаться, зная о том, что Вандая ждёт меня и что между нами будет не самый лёгкий из диалогов.
— Хорошо, — ответил я Виро. — Буду ждать версию первого вывода, без той цыганской свадьбы, которую мы сейчас устроили на записи, — на моем лице появилась улыбка, но не та, что предназначалась миру, а настоящая улыбка, бесценная, искренняя, — в любом случае, сорян, но мне пора отчаливать, — сказал я, и эта самая улыбка пропала, причём не только у меня, но и у Виро.
— А, ну да… у тебя ж дела… ладно, малой, давай! Жди версию песни и на неделе увидимся! О! Кстати, домашнее задание запомни, да! Я попрошу тебя посидеть, посмотреть, что там с формулой, что там со словами и с музыкой, расписать все подробно, и тогда все обсудим при следующей встрече, — говоря это, он вновь расцвел так, будто бы съел небольшое ведерко ванильно-шоколадного мороженого.
— Эм… да… хорошо, — ответил я и улыбнулся настоящей улыбкой. — Все сделаю! Значит, буду ждать демонстрационную версию, чтобы провести анализ! А еще, — меня посетила одна идея, которую я поспешил высказать до того, как нырнуть в подобие гиперпространства, чтобы сменить координаты своего размещения в искусственном мире Синтети, — я посижу и постараюсь дописать текст, опираясь на предоставленные тобой данные! — я уже чувствовал, как меня не просто вызывают, то как меня выдергивают в другое место. — Ты не будешь против такого моего проявления инициативы?! — спросил я, и за секунду до того, как шагнуть в затягивающий меня портал между двумя бесконечно далекими и бесконечно близкими точками, в ответ я услышал счастливое: «Давай, малой! Работай!» и внутри стало тепло и приятно от доверенной задачи, которая мне нравилась.
Мне потребовалось моргнуть всего один раз, и передо мной возникла Вандая. Она была одета в спортивный костюм, и данный наряд вступал в небольшой конфликт с тем, какой я привык её видеть: в длинном, красивом платье, всем своим видом иллюстрирующим такое простое понятие, как «идеал». Сейчас же тетушка мало походила на представительницу мира снов, скорее, на самую обычную девушку, которая вышла до магазина и обратно, причем решившая не тратить время на косметику и закрывшая лицо не только козырьком бейсболки, но и капюшоном толстовки, который натянула практически на козырек.
— Ну что, Неон, пойдем, — она нашла одно специальное место, в рамках пространства «Простыни», в котором можно пообщаться и откуда не сможет уйти ни единая частичка информации. С виду данное место было выстроено как небольшая старая кирпичная гостиница. Обычно такие можно наблюдать в каких-нибудь детективных фильмах конца двадцатого или начала двадцать первого века. Обычно в таких либо происходили убийства, либо жил главный герой, призванный расследовать преступление… Зачастую герой сходил с ума в номере такой гостиницы, заливаясь алкоголем жестче и в больших литражах, чем это мог бы делать Бей Олденвуд Грей.
— Я забронировала это место. Говорят, что здесь нереально дорого, но это стоит того, чтобы поговорить с полнейшим сохранением секретов, — сказала Вандая, которая словно стыдилась себя и того, что она сейчас делала. — Я, конечно, могла бы рассказать тебе все обо всем и в Киборгвилле, но считаю, что там слишком много лишних глаз и ушей для обсуждения подобного… Просто пойми, Неон, я расскажу тебе о том, о чем никто больше не должен будет знать. Пусть это откровение станет одним из кирпичиков твоего мировоззрения, с которым ты продолжишь свой жизненный путь и донесешь людям одну очень сложную идею, которая заключается в том, что жизнь в любом её порождении, в любой форме, остается жизнью.
Я не понял сказанного, но сделал многозначительный вид. Мне оставалось надеяться на то, что когда-нибудь я пойму…
На стойке регистрации нам выдали цифро-физический ключ очень странной формы. Как оказалось чуть позже, он имел аналоги только физических свойств и активировался методом вложения в специальную полость, таким образом выдавливая другой уникальный для комнаты ключ уже внутри и обеспечивая таким образом двойную авторизацию: на вход и на выход. Вдобавок к увиденному, Вандая рассказала мне о том, что замок и ключ генерируется автоматически каждый раз, когда кто-то входит и выходит из комнаты. То есть, зашёл с новым ключом, вышел с новым и сдал его на стойку регистрации. Также внутри каждой переговорной было несколько систем защиты. Первая и главная заключалась в том, что после совершения входа виртуальное пространство конференц-зала помещалось в примерную модель гиперпространства, которое невозможно просчитать и просто нереально найти, если не знать точные координаты… или хотя бы примерные. Причём, как рассказала тётушка, изначально это пространство было выстроено из кубических структур, по типу пикселей из древнего представления растровой графики. Затем все сменилось пирамидами, и создателям удалось перегенироровать и без того бесконечное пространство чисел в бесконечность, взятую в двадцать седьмой степени. Мне было сложно представить что-то подобное, поэтому я обусловил подобное графическим изображение бескрайних облаков данных, и стало чуть легче, но так было до того, пока Вандая не сказала: