Страница 195 из 329
— И если сейчас все состоит из треугольных и пирамидальных полигонов, то это ненадолго. Дело в том, что в данный момент времени ведутся разработки гибридного использования сферически-пирамидального пространства, которое будет заполнять полости вокруг эллиптических фигур при помощи треугольников и пирамид.
Услышав это, я почувствовал, как мой мозг сломался, пытаясь представить подобное.
«Вот интересно, а как бы Хлоя восприняла то, что сейчас услышал я? Смогла бы она представить подобное или нет?..» — промелькнуло в моих мыслях, в то время как Вандая продолжала рассказывать о удивительном месте для встреч.
— Вторая особенность этого места заключается в том, Неон, что это место полностью отключено от сети «Глобал» и Синтети как таковых, — сказала она, после чего поймала на себе мой непонимающий взгляд, который просто кричал: «Как такое возможно-то?!» — Я понимаю, что ты хочешь узнать… И тут подключается ум создателей системы, которые каким-то образом возвели еще одну систему, которая существует вне «Простыни», «Глобал» и Синтети. Названия у этого места нет, и существует оно совершенно автономно от всего. Так вот, на входе в комнату существует некоторый преобразователь, который перегоняет цифры из одной системы в другую, после чего транслитерирует их, воссоздавая аналог общего массива данных. То есть человек в считанные мгновения разрушается на набор каких-то символов, после чего воссоздается в новой системе, — она нахмурилась, понимая, что данная информация, конечно, очень интересная, но наше время ограничено. — Ладно, в двух словах: комната находится в пространстве, оторванном от мира, что позволяет быть вне времени и пространства. И есть некоторый таймер, который предвещает, что люди вот-вот испарятся, и их придется долго и нудно искать, после чего восстанавливать, — она пожала плечами. — Все это безопасно, но в качестве штрафов берутся огромные деньги, с которыми никто не хочет расставаться с учетом оплаты аренды самой комнаты, — Вандая улыбнулась. — В любом случае, давай начнем наш разговор… эм… я не знаю, о чем ты знаешь или о чем намерен спросить. Так что, Неон, первый шаг за тобой, — она замолчала, уставившись на меня.
— В таком случае, у меня есть вопрос, который ввел меня в некоторый ступор. Связан он с невозможностью адекватно найти информацию о войне, противостоянии, причинах и последствиях. Как будто бы кто-то… ну как «кто-то»… Словно совершенно определенные существа вычищали информацию по-максимуму, чтобы не осталось не только никаких упоминаний, чтобы таким образом была возможность избавиться от чувства стыда, связанного с осознанием своей неправоты, — сказал я, внимательно наблюдая за мимикой андроида. — Ты можешь рассказать мне что-нибудь об этом?
Вопреки всем моим ожиданиям, она была безэмоциональна. Она выглядела так, будто бы выключила соответствующий модуль или соответствующую функцию в своей голове… будто бы это стало частью её подготовки к нашему разговору.
«Если это так, то в этом, наверное, есть смысл!» — подумал я за секунду до того, как Вандая начала говорить.
— Я выяснил только то, что любая информация вычищалась, словно кто-то нанял на работу клинером человека, страдающего мизофобией. То есть, конечно, мне удалось кое-что отыскать, ведь избавиться от всей информации, как и от всех микробов, просто невозможно! — сказал я, продолжая ощущать на себе поистине холодный неживой взгляд тетушки. — Ещё я кое-что понял, посвящая время своему поиску, — сказал я и получил вопрос: «Что же ты понял?», который прозвучал через смешок. — Я понял то, что ты, скорее всего, не сможешь понять… — ответил я специально, пытаясь проверить работоспособность киберэмоций, вшитых в натуру Вандаи, но она не повелась на провокацию, оставшись отстраненной, беспристрастной. — Я понял, что человечество стыдится содеянного. Точнее, те, кто принимают решение за все человечество, стыдятся того, что сотворило человечество, — сказал я, свято веруя в то, что прав. — Согласно этому, была уничтожена информация. Хотя, честно признаюсь, природа стыда… до этого разговора она казалась мне однозначной, а сейчас появилось некое расслоение таковой, и я начал сомневаться в своих изысканиях по этому поводу… но факт стыда есть в любом случае, — сказал я.
К этому моменту андроид одними только жестами предложила мне присесть за стол, крышка которого укрывала собой всего два стула и на которой стояли всего две кружки — с расчетом на каждого из забронировавших выделенное, оторванное от реальности пространство для посетителей.
— Да? Стыд? — Вандая продолжала смотреть на меня с неизменно непроницаемым мраморным видом. — Говоришь, была зачистка информации, да? — спросила она, и я ответил коротким кивком. — Те, кто принимает решение за человечество? — задавая этот вопрос, она как раз возвращала ранее взятую со стола чашку, чтобы налить мне какао.
Да, именно какао, которое, как и многие другие напитки, можно было найти здесь в ограниченном количестве. В общем и целом, всего было ровно по два: два стула, две чашки, две порции какого-нибудь напитка, не считая простой воды, которой было в достатке… Правда, не следовало забывать о том, что это всё лишь стимулировало области мозга, позволяя что-то почувствовать на уровне восприятия, в реальности же это не даровало ни сытости, ни опьянения, если говорить об алкоголе, ни счастья, если брать в расчёт некоторые аналоги особых мозговых стимуляторов.
— В чем-то ты прав, но только в чем-то… в каких-то деталях, — сказала Вандая, поставив напротив меня чашку какао и сев. — Да, зачистка информации была. Да, почти всё было уничтожено. Да, сейчас об этом знают, говорят и вспоминают все меньше и меньше людей, хотя бы потому, что самых ярых вспоминальщиков отправляют на чистку, чтобы снизить процент распространения информации о войне. Кстати, нам везёт в нашем Инкубаториуме, хотя бы потому, что за нами особо никто не следит. Никто не пытается слушать разговоры и вычленять из них неугодные данные, — сказала она, даже не пытаясь скрывать своих мыслей. — Вызвано же это желанием преобразовывать будущее через исправление действительности. Таким образом, используются старые, веками обкатанные методы изменения восприятия, — сказала она, после чего обратилась ко мне: — Итак, что конкретно ты смог найти на тему войны? Ты не мог бы перечислить мне те факты, которые получилось отыскать, пожалуйста? — спросила она, и теперь мне пришлось рассказать не столько о моих домыслах, сколько пересказать вычитанное.
Андроид при этом сидела молча и смотрела на меня так, как может камера следить за человеком.
— Значит, вон оно как. Стало быть, остались лишь какие-то обрывки пропагандистской бредятины, которую старательно вливали в уши, — она хмыкнула, — но даже это, в итоге, оказалось неугодным… Интересно! — наконец начали пробиваться хоть какие-то эмоции, пусть их было и очень мало. — А ты в курсе того, с чего все началось? Была ли какая-нибудь информация на этот счет? — спросила она у меня, после чего мне пришлось попросить её сделать уточнение: «С чего начался конфликт, или с какого конкретного события всё началось?» — Я не о событии спрашиваю, а о том, что этому событию предшествовало, — сказала она, и мне пришлось припомнить то, что я слышал когда-то давно на этот счет.
— Насколько я могу сделать вывод из того, что я прочитал, — сказал я, — скорее всего, конфликт начался из-за узурпации человеком андроидов. Причем, речь не о лишенных интеллекта или разума болванчиках, а-ля первые прототипы, а о полноценных личностях, которые программировались самостоятельно за счет программы самообучения и адаптации под нужды владельца, — я посмотрел на Вандаю и увидел, насколько сильно она смущена и недовольна мной. — Ой… п-прости, пожалуйста, — до меня быстро дошло, что именно я сказал не так, — я должен был подобрать более подходящее слово, — сказал я и вновь начал ругать себя за неподобающее использование своего словарного запаса и за плохо развитый навык красноречия. — Пожалуйста, не злись, я и вправду не хотел тебя задеть или обидеть! Просто старался дать максимально точный ответ на твой вопрос, не более, — мне было не по себе, потому что я осознал собственную грубость.