Инкубаториум Киборгвилля

* * *

Этим вечером мы не вернулись в дом. Мы провели его за разговором и только под утро на цыпочках прокрались на первый этаж. Правда, в нашем плане был один огромный недочет, который заключался в следующем: мы не знали, который час на данный момент, и, как оказалось, Вандая уже не спала и занималась приготовлением завтрака на всю нашу странную семью, которая превратилась в один большой исследовательский объект, осознанно подходящий к роли испытуемого в странном испытании под названием «жизнь».

— А я думала начать волноваться, отправиться или отправить кого-нибудь на поиск вас обоих, ибо ваше связное, мистер Бей, находилось вне зоны досягаемости сети. Такое бывает крайне редко, а точнее, всего в двух случаях: либо если связное отключено и просто не принимает никаких сигналов, либо если оно находится в экранированном пространстве… — Вандая, будучи представителем силиконовой расы, прекрасно понимала, что если дело касалось нас двоих, то второй вариант более возможен, нежели первый. — Но я решила немного подождать, и, как и думала, вы пришли сами, — андроид повернулась к нам и улыбнулась так, как в древних ситкомах улыбались женщины, изображающие идеальных домохозяек, жён и матерей. — Со всем разобрались? Решили все вопросы? — спросила она, сместив фокус своего внимания… И казалось бы, по логике вещей, этот вопрос должен был быть заданным старику, но она смотрела на меня, временно потеряв интерес к старому экспериментатору, что стоял рядом.

— Да, тётушка… — кивнул я и почувствовал усталость. — А сколько сейчас времени? — спросил я, в надежде услышать, что у меня есть немного времени на сон. Её ответ меня не обрадовал… более того, откровенно не устроил!

— Осталось всего пятнадцать минут до подъема! — сказала она и мило улыбнулась. Но в этой эмоции было столько иронии и издевки, что мне стало не по себе.

А ещё я почувствовал головокружение. Даже глаза в глазницах крутанулись на триста шестьдесят градусов, и на эти несколько секунд был потерян контакт с миром… Ощущение при этом было не самым приятным. Сказать больше — оно было невообразимо странным, дезориентирующим. Будто бы кто-то взял меня на руки и встряхнул, словно сознание было снегом в игрушке-шаре, и в момент сильного взбалтывания оно поднялось хлопьями, рассеявшись по всему объему, а потом быстро опало, вновь заняв плоскость внутри стеклянного купола.

— Да, парень, засиделись мы с тобой за выяснением истории робототехники, — сказал старик, что в очередной раз показало способность экспериментатора к быстрому ориентированию в темах для разговора. — Как думаешь, выдержишь сегодняшний день или возьмёшь отдых, чтобы восстановиться и обдумать все познанное? — старик посмотрел на меня, и я понял, что он серьёзен. И я хотел бы сказать: «Да, было бы очень круто передохнуть! Потому что я чувствую себя как-то не очень хорошо, — но подумал о другом: — Если я сейчас соглашусь с предложением, то воспользуюсь своими привилегиями и подчиню себе реальность Киборгвилля, но это неправильно! Я должен быть частью того, что надо изменить, а не правителем того, что могу перекроить под свои хотелки», в связи с чем отказался от предложения старого экспериментатора, и тот улыбнулся мне так, будто бы я дал единственный правильный ответ.

На лестнице второго этажа появилась Исида. Она держала за ручку Амару. Девочка свободной рукой терла глазик и одновременно с этим зевала. Это смотрелось очень мило и как-то по-детски непосредственно. А вот Исида, обретя свой новый взгляд, смотрела на нас со стариком с нежностью и одновременно с неодобрением.

— Доброе утро ночным скитальцам… — сказала она и сделала шаг вперед, спустившись на ступеньку вниз. Амара, поняв, что от нее требуют того же, повторила за матерью, и спустя еще ступеньку они синхронно спускались вниз… Амара смотрела на нас со стариком взглядом, полным непонимания, и тут я понял, что она — самая обычная девочка. Что на неё никаким образом не влияет эксперимент. Что Уилл и Исида делают все, что в их силах, лишь бы, по большей части, самостоятельно воспитывать девочку, подпуская к ней Вандаю только в рамках бытовой заботы, доверяя силиконовой только как гувернантке, которой таковая и являлась в нашей семье.

— Да… мы немного засиделись в Синтети. Занимались изучением истории робототехники, — повторил старик. — В особенности мы много времени потратили, изучая программирование искусственного интеллекта. Да, парень? — Олденвуд Грей посмотрел на меня, и я незамедлительно согласно кивнул. — Я тут на днях наткнулся на лекцию одного ученого, и он прикольно и достаточно подробно рассказывал об устройстве киберэмоций. О том, каким образом человечество получило свою первую библиотеку и подключила таковую к киборгу. Сначала к киборгу, а потом уже начала обкатывать на людях, — он натянул на свое лицо ту саму улыбку, которая одним своим наличием вводила большинство людей в ступор и непонимание, заставляя задуматься: «Это было сказано серьезно или есть второе дно?» — Так что, Вандая, готовься! Думаю, у нашего гения будет к тебе большое количество вопросов. Не знаю каких, но что-то внутри меня подсказывает, что таковые будут и, скорее всего, немало.

В ответ на эти слова экспериментатора Вандая вздохнула. Я это увидел и понял, что данная тема будет для нее не самой простой. А еще я решил провести вечер, посвятив всего себя Синтети и попыткам выяснить как можно больше о противостоянии андроидов и людей… Мне стала интересна история геноцида силиконовой расы.

— Эм… да… некоторое количество вопросов есть, но я их задам, наверное, завтра, — сказал я. — Сначала хочу попробовать разобраться сам во всем. Чтобы понимать. Чтобы осознавать то, что ты, возможно, захочешь мне рассказать или объяснить, — я смотрел на Вандаю, которая кивала с пониманием и одобрением в глазах, которая всем своим видом показывала сомнение и благодарность одновременно, — а сейчас я хочу умыться и покушать, — закончил я, почувствовав дичайший голод, который сделал попытку издать рык желудком, но что-то пошло не так, и это было больше похоже на возмущённый «бульк», сильно разрядивший атмосферу.

«Человек… такое странное и забавное существо… в накал страстей и событий достаточно какой-нибудь глупости, чтобы произошло мгновенное детонирование ситуации — дальнейшее зависит от того, какой будет искра: веселой или полной ненависти… В этот раз мой желудок запустил смешка, и я, несмотря на смущение, был рад тому, что все случилось именно так… А ещё тому, что отмазка Олденвуда Грея устроила всех домашних. Да, вдобавок, я давно хотел узнать о конфликте, и вот у меня появился шанс».

Я поднялся на второй этаж, умылся, почистил зубы и почувствовал пускай небольшой, но приятный прилив бодрости. Спустившись обратно на первый, я присоединился к сидящим за столом. Трапезничали все, кроме старика. Он ушёл в свою комнату, решив посвятить час своего времени короткому сну. Мне же, сразу после завтрака, следовало отправиться в школу, что я и сделал… И не то чтобы я жалел о том, что отказался от предложения о том, чтобы взять день отдыха, но было тяжело! А ещё я принял одно важное решение, связанное с первым и на данный момент единственным врагом, который также стал мне кем-то вроде друга.

«Ведь врагов всегда надо держать ближе, чем друзей», — думал я, подходя к нему с желанием поговорить о случившемся вчера на уроках и у директора.

— Слушай, пойдём со мной, пообщаемся немного, с глазу на глаз, — сказал я, подойдя к однокласснику, — есть что обсудить по поводу вчерашнего.

Он, сидевший в окружении своих друзей, обернулся от неожиданности и посмотрел на меня так, будто бы я был внезапно материализовавшимся за его спиной призраком, его друзья тут же мерзко захихикали от подобного.