Страница 182 из 329
— На что ты так озадаченно и увлеченно смотришь, мальчик? — спросил доктор Бей Олденвуд Грей. — Настолько увлеченно, что один глаз немного косит в сторону и говорит мне о том, что ты еще и в глубоком раздумье насчет того предмета, на который уставлен твой взор, — услышав это, я понял, что старик уже отследил ту точку, на которой произошла фокусировка моего внимания. — Или нет, вопрос о том, куда ты смотришь, думаю, может подождать до лучших времен, — сказал экспериментатор. — Лучше скажи мне вот что… Я понимаю, что, скорее всего, тебе будет очень тяжело, но ты попробуй… эм… В общем, скажи мне, Рип, вот о чем: что случилось с Исидой? Я понимаю, что, скорее всего, между вами двумя произошло что-то такое, что поменяло нашу маму в каком-то не совсем понятном для меня направлении. Так что ответ есть только у тебя, и он заключен в одном простом вопросе: что, собственно, случилось с твоей мамой? — он смотрел на меня настолько пронзительно, что не было смысла пытаться что-то утаить.
Плюс, я так подумал, что раз уж так все получается, то сейчас самое удачное время, чтобы обсудить с дедушкой вопрос о том, почему он ничего не сказал мне про то, что весь город думает, что мы тут строим модель идеального общества.
— Она… ну… с ней… — мне было тяжело начать говорить. — Эм… как бы… — не хватало решимости или какого-то внутреннего запала. — Она спросила у меня о том, знаю ли я о том, что она не настоящая мать, — сконцентрировавшись, сказал я. — Мама спросила у меня об этом, и… — тут доктор Бей перебил меня. Это было связано с тем, что он получил достаточное для себя количество информации. Это могло обозначать, что у него уже имеется какая-то определенная теория, которой старик будет некоторое время придерживаться. Это значило только то, что у меня есть тот, кто поможет разобраться со всем.
— Ага, — протянул доктор Бей, — вот оно что, — в сердце зашевелилась надежда на то, что все не так уж плохо, что ситуация не такая страшная, какой могла показаться мне с самого начала, — плохо, — сказал Олденвуд Грей, и внутри защемило. — М-да… я даже не думал на этот счет. Точнее, не брал в расчет такой вариант, при котором Исида будет задавать тебе какие-то подобные вопросы, — он почесал затылок. — И я сильно ошибся, — он потянулся за стаканом, поднял его со стола, сделал несколько больших глотков, после чего вернул на стол практически пустым. — Судя по её реакции, я могу сказать о том, что услышанное ей не понравилось, потому что… Кстати, я даже не знаю той причины, по которой ей не могло бы не понравиться то, что она могла бы услышать, потому что она и так все прекрасно знает и должна, во всяком случае, по идее, понимать, что рано или поздно тебе бы стало интересно и ты узнал бы обо всем, — старик взял бутылку и пополнил запас жидкости в стакане. — С другой стороны, в любом случае, тут многое зависело от твоего ответа, от того, что именно ты скажешь, и теперь я должен задать тебе очень логичный вопрос.
Он замолчал и не производил ни единого звука, пока я сам не произнес то, что он хотел услышать. Это было не сложно, потому что я прекрасно понимал тему нашего разговора.
И я рассказал ему всё. Он внимательно выслушал. Осушил стакан. Влил в него оставшееся из бутылки. Взял цилиндрическую тару из прозрачного стекла в руку. Откинулся на спинку дивана. Закинул ногу на ногу и упёр основание стакана в коленную чашечку, после чего уставился перед собой. Некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Допил содержимое из ёмкости и поставил её на стол с характерным звуком соприкосновения лакированной поверхности деревянного стола и стекла. Вновь откинулся на спинку. Посидел ещё чуть-чуть. В какой-то момент его рот приоткрылся, и старик резко набрал воздуха в легкие, но потом остановился, поднял руку и, раскачивая одним только указательным пальцем, отказался от появившихся в голове мыслей, после чего он поставил вторую ногу на пол. Встал и пошёл за ещё одной бутылкой пива. Магнит холодильника дважды чмокнул, сообщая о изъятии необходимой экспериментатору дозаправки. Кстати, в такие моменты он действительно представлялся мне какой-то машиной с двигателем внутреннего сгорания работающим на этиловом спирте.
— Знаешь, мальчик, — начал он, — раньше я заказывал это пиво исключительно в банках, — сказал он. — Баночное почему-то казалось мягче, вкуснее, предпочтительнее, но вот пару лет назад, в один день, человечество отказалось от использования алюминиевой тары для хранения напитков, аргументируя это появлением вредных веществ в жидкости. И я как бы согласен, да, эти вредные вещества действительно есть! Особенно, учитывая технологии переработки сырья… Но вот что меня позабавило! Во-первых, истинная причина была сокрыта от большинства пытливых умов и заключалась в истощении источника алюминия. Он, конечно, ещё есть, и его запаса не мало, но таковой стал представлять стратегический интерес. Во-вторых, сколько сотен и сотен лет человечество использовало подобную тару и ничего! Все было нормально, хотя для воды мы все же придумали специальные пакеты, чтобы сократить использование пластика, но вопрос не в этом, — он говорил и говорил, пока не прервался на звук «пс-с-с», сообщивший мне об открытии бутылки. — Вопрос заключается в том, что человечество до определенного момента просто было не готово вот так вот просто взять и отказаться от использования алюминия для производства тары. А потом, в один момент, вот так вот раз! И отказалось. Правда, если я быстро смог перестроиться, это не значит, что многие другие смогли перестроиться также быстро и просто изменить свою привычку, — сказал он, и, честно говоря, я не понял, к чему и для чего он это сказал, о чем, собственно, и задал соответствующий вопрос:
— Что вы имеете в виду? Просто… я не понимаю.
— Вот скажи мне, Неон, — сказал старик, — как ты думаешь, была ли Исида готова услышать то, что ты сказал? — спросил он, после чего я услышал, как старик начал двигаться по комнате.
Сначала мне показалось, что он идет, чтобы сесть ко мне поближе, на диван, но я ошибся. Спустя несколько секунд по полу прогремел стул. Это значило, что старик решил усесться за обеденный стол и продолжить диалог со мной оттуда. Мне это было непонятным, потому что таким образом он разрывал некоторый невербальный контакт, оставляя все на волю слов, тех самых, которые сегодня сильно ранили Исиду.
— Она сама начала этот разговор, поэтому, думаю, что да, она была готова услышать все, что я мог бы сказать, — ответил я. — Хотя это не точно, я сомневался в этом еще до того, как что-то сказать, — мне начали вспоминаться те рассуждения, которые посетили мою голову до первого ответа моей маме о той женщине, которая даровала мне жизнь. — И вообще, ваш вопрос, возможно, даже слишком сложный, чтобы ответить на него однозначно, — в этот момент в моей голове промелькнула мысль: «Надо бы у него спросить то же самое, о чем он поинтересовался у меня!» — Дедушка, скажи пожалуйста, а ты как думаешь, была ли она готова к тому, чтобы услышать что угодно в ответ на заданный вопрос или нет? — спросил я и услышал несколько громких глотков из бутылки.
— Сразу после того, как люди отказались от использования алюминия для создания банок под пиво и разные напитки, — начал говорить он, — был придуман новый способ обработки стекла с полной его дезинфекцией плюс, при необходимости, новый способ переработки и выдувки новых форм. В общем и целом, это было сделано для того, чтобы увеличить количество бутылок, таким образом, стенки начали делать намного тоньше, вследствии чего из одной получили две или три… Плюс, для уменьшения затрат для постоянной переплавки был придуман новый способ закалки, который позволял сделать стекло почти небьющимся, но, при огромной необходимости, его можно также легко переформировать под воздействием температуры, — сказал он, вновь отправившись в какие-то мне совершенно непонятные дебри рассуждений.