Страница 178 из 329
— И мы, кстати, совершенно согласны с мнением господина директора! — наконец начала выступать мамочка, прикрывая свое чадо. — Наш сынок часто рассказывал о том, что в классе есть такой вот мальчик, который держится от всех как можно дальше. Учится как-то очень странно… да и с поведением которого происходят вечные проблемы. То он сидит тихо и никого не трогает, то начинает задавать преподавателям кучу каких-то неадекватных вопросов, — я слушал и понимал, что отчасти она лжет, а отчасти говорит чистейшую правду, ведь действительно, иногда, услышав что-то меня интересующее, я мог завалить кого угодно своим безмерным любопытством, — и все это указывает на недостаток внимания и неправильное воспитание со стороны родственников, — женщина с отвращением посмотрела в сторону Уилла и Исиды. Лица моих родителей показали такие выражения, которые я никогда прежде не видел. Это была ненависть, смешанная с тошнотой и отвращением к собеседнику.
В этот момент в моей голове появилась всего одна мысль: «Вот интересно… эти люди, они ведут себя так, будто бы совершенно ничего ни о чем не знают, словно они не в курсе о том, кто такие Уилл и Исида, словно они не имеют ни малейшего понятия о том, кто я такой и что из себя представляю».
Я молча продолжал наблюдать то, что нельзя было назвать беседой, а можно было в полной мере назвать каким-то не совсем обоснованным набором претензий, специально собранных для моих родителей, и в этом чувствовалось тотальное отсутствие какой бы то ни было самой простой, самой банальной справедливости. У меня даже сложилось такое впечатление, что все мои черты характера в каком-то гипертрофированном виде, в извращенной форме записывались отдельно на бумажку, как раз для подобного момента. и сейчас на стол сыпались все козыри против меня. Одним из таких стал следующий, сказанный директором учебного заведения.
— Смотрите… я думаю, дальнейшее будет справедливым по отношению к вашему мальчику. В этот раз я закрою глаза на произошедшее, ну, а следующего раза не будет, потому как вот… это документы на отчисление, в которых необходимо проставить всего одну дату и подпись, — сказал мужчина с таким довольным и злорадствующим видом, что мне стало плохо, и я почувствовал резкий приступ тошноты.
При этом Уилл скрипнул зубами, а вот Исида… Видимо, такая слепота и полное отсутствие желания считаться с её словами одной жирной линией перечеркнули все душевное равновесие. Она достала свой рабочий планшет и быстро начала нажимать на кнопки. Данное действие привлекло внимание всех находящихся в комнате, в особенности родителей того парня, который решил возвыситься в глазах своей небольшой группы, а в итоге пал к самому основанию, после чего прибег к самому подлому из способов мести, которые только были ему доступны.
— Что вы делаете? — спросил директор, но к этому моменту было поздно что-то спрашивать, а тем более о чем-то говорить.
Дело в том, что Исида, как управляющая делами всего Инкубаториума Киборгвилля, знала об этом месте если не столько же, сколько доктор Бей, то еще больше, в том числе обо всех камерах наблюдения, которые располагались во всех домах, в каждой из комнат, и сейчас, доведенная до состояния бешенства, она подключилась к той, которая установлена у нас в классе, быстро нашла момент нашего конфликта и вывела события в виде небольшого голографического спектакля, в котором я сидел за своей партой и просто разговаривал, отвечая на вопросы одноклассника, который сейчас выглядел крайне плохо, потому что не ожидал, что истина может вот так просто всплыть с самого дна.
Все внимательно просмотрели полноценную видеозапись, после чего выражения лиц сильно изменились. Исида и Уилл, довольные, смотрели на родителей моего одноклассника, который решил при помощи лжи возвыситься надо мной и одержать победу в войне, до этого потерпев полный крах в битве. Безусловно, такую тактику можно назвать бесчестной, но чего стоило ожидать от того, кто издевательствами над окружающими пытается заполучить такой ресурс как власть? В том числе, нельзя было считать правильным подобный подход с привлечением родителей к решению своей собственной несостоятельности, несамостоятельности… собственной никчемности.
— В любом случае, я не считаю поведение вашего сына адекватным, — проговорил директор, слегка отойдя от шока и продолжая гнуть свою линию из какой-то остервенелой вредности. — Сами подумайте, для чего мы здесь?! Мы здесь для того, чтобы смоделировать идеальное общество и постараться удержать его в рамках существования максимально продолжительное время, а это значит, что нам необходимо участие и внимание каждого из вовлечённых в процесс, а ваш Неон мало того что опоздал сегодня… что время от времени с ним происходит по разным причинам… — мужчина, нахмурившись, посмотрел на меня, и в его глазах я увидел: «Я просто так тебя не отпущу! Ты у меня приобщишься к социуму!» — так ещё он практически все время витает в каких-то собственных облаках! Вы и сами можете посмотреть на поведение на уроках, воспользовавшись своими вот этими кодами и паролями от камер наблюдения! — сказал он, но я этого уже не слушал, так как мой мозг уже зацепился за интересующую меня информацию, которая заключалась в словах мерзковатого мужчины с остатками волос, зализанными на старческую проплешину при помощи то ли геля, то ли чего-то похожего на воск. Я зацепился за слова: «Мы здесь для того, чтобы смоделировать идеальное общество», которые в контексте моего понимания прозвучали как: «Мы ничего не знаем о Неоне и о том, что на самом деле мы все здесь для того, чтобы вырастить одного идеального человека за счет создания необходимой для этого экосистемы, включающей в себя всё! Даже людей, которые не имеют ни малейшего понятия о своем истиной предназначении в поставленном долгоиграющем эксперименте».
— Закончили разговор… — холодно сказал Уилл и теперь выпрямился в полный рост. — Я думаю, наших аргументов было достаточно для того, чтобы расставить точки над «i».
Он посмотрел на родителей одноклассника. Было видно, что тем стыдно за сложившуюся ситуацию, а еще было понятно, что кое-кому сегодня вечером сильно влетит за клевету. Помимо этого, я ощущал на себе озлобленный взгляд парня, которого чуть раньше угомонил своими руками и которого теперь угомонили обстоятельства. Я понимал, что этот человек станет моим первым заклятым врагом, и это было чем-то интересным, предвещающим новый жизненный опыт. Также данный случай стал поводом для раздумий о следующем: «Хорошо… ладно… у меня будет враг… а друг? Появится ли у меня друг, с которым я смогу обсудить все то, что меня тревожит?.. И если появится, то когда и каким он будет?»
Мы шли домой, когда я услышал вопрос Исиды:
— Сынок, я знаю, что ты не смог пропустить мимо ушей ту информацию, которую выпалил этот кретин-директор! Скажи, что ты думаешь на этот счет? Ведь я уверена в том, что ты уже сто раз самостоятельно обмусолил все это дело в своей голове и теперь лишь выжидаешь момент, чтобы задать свой вопрос.
Она, как это зачастую и бывало, могла прочесть меня как книгу. Возможно, это было её особым талантом, который и делал Исиду настоящей матерью.
— Что я думаю об этом? — переспросил я, не совсем понимая, о чем конкретно идет речь, потому как на самом деле все мое внимание было приковано к вопросу о друзьях и врагах. — Кретин-директор? — я хмурился, пытаясь понять, о чем конкретно идет речь и в тот момент, когда наконец сопоставил слова с фактами, удивленно выдохнул. — А! Ты об этом?! — я посмотрел на Исиду и та согласно кивнула. — Что я думаю о том, что все окружающие живут в неведении, свято полагая, что ими преследуется совершенно другая цель, которая, конечно, имеет что-то общее с истиной, но этого общего так мало, что практически и нет? Ты хочешь знать, что я думаю об этом? — спросил я, чтобы точно удостовериться в желании моей мамы, в том, что я все правильно понял. — Ну… на самом деле… — начал я медленно, пытаясь понять, что же именно я думаю на счёт идеи держать жителей Инкубаториума в неведении о том, чем конкретно они заняты здесь и, таким образом, давая им задачу, созвучную с конечной, но кардинально отличающуюся в способе достижения таковой. — А я не знаю… — в итоге выпалил я, чем заставил маму скорчить крайне странную мину на лице.