Страница 176 из 329
— Молодец. Почти смешно, — ответил я, встал с места и вылез из-за своей парты с другой стороны. — Вот только сравнить человека с растением куда страшнее, нежели с золотой рыбкой, — я увидел, как на лицах группы нарисовалось замешательство, потому что они не рассматривали другую сторону парты как один из вариантов выбраться из её плена. — А все потому, что когда человек становится растением, он только и может что существовать… вот если бы человек, вдобавок ко всем своим особенностям, имел способность к фотосинтезу, то есть мог бы питаться за счет света, жидкости и смеси газов, то смог бы воплотить собой очень странный живой организм, превратившись в практически бессмертное нечто, но… человек просто есть. Беспомощный. Жалкий вид, цепляющийся за существование. И, кстати, я не знаю созвездий, которые были бы связаны с растениями, — я наклонил свою голову чуть набок, продолжая внимательно наблюдать за несколько опешившими одноклассниками, которые явно не ожидали от меня подобного.
— И что ты встал? — усмехнулся тот, который подошел ко мне, вернув себе часть своей уверенности. — Ты думаешь, что сможешь мне что-то сделать или что я просто так буду стоять на месте и наблюдать за тобой? Или полагаешь, что я вот так возьму и отпущу тебя?
Я ясно видел, насколько нестабилен этот персонаж, но к этому моменту внутри меня разгорелись азарт и интерес, вызванные одним вопросом: «Вот интересно, насколько сильно у меня получится поломать его морально и получится ли вообще?.. Получится ли использовать тактику провокации по полной программе, чтобы вывести его из строя? Смогу ли я поиграть с человеческой жизнью так, как можно было бы поиграть с андроидом, задавая ему вопросы с зацикленными или противоречащими друг другу ответами тогда, когда силиконовых только начали производить и программировать самыми простыми методами?»
— Я поднялся с места, чтобы подойти поближе и посмотреть на тебя, мой хороший друг! А также мне крайне интересно узнать, что же ты намерен делать дальше? У тебя есть какой-нибудь план или ты подошел ради того, чтобы подойти и позлорадствовать? — на моем лице была та самая улыбка, о которой мне постоянно говорил мистер Бей и которой так умело пользовался один из инвесторов. и, кажется, к этому моменту я уже добился некоторого уровня мастерства, потому что взгляды у моего собеседника и его друзей изменились. Если до этого момента они были высокомерно глумливыми, то сейчас — настороженно озадаченными. Такими, которые показывали большое количество вопросов, на которые им не хотелось бы знать ответы… во всяком случае, прямо сейчас.
— Что я намерен делать дальше? — спросил у меня тот одноклассник, который, основываясь только на нашей физической разнице, решил попытать удачу. — Я намерен… А что, если я намерен вот этим самым кулаком съездить тебе по твоей странной, всегда улыбающейся роже?! Что, если мне просто хочется показать тебе, что жизнь не сахар, чтобы всегда давить из себя вот такую вот лыбу, а?! — спросил он, а я подумал: «Прекрасно! Просто прелестно! Значит. теория провокации действует по запланированному, и мой вопрос, который с первого взгляда ничем особым не отличается, поставив в тупик, смог вывести оппонента на новую ступень эмоционального спектра, который подразумевает под собой презрение и даже ненависть! Прекрасно!»
— Знаешь, если бы ты хотел, думаю, ты бы давно это сделал, и заметь, друг, ты бы воплотил это в жизнь без лишних разговоров, а тут… желание подняться в социальном статусе перед своими друзьями за счет попытки унижения, как тебе казалось, того, кто слабей тебя. Скучно, глупо и пошло, особенно учитывая тот факт, что предполагаемая тобой хорошая попытка оказалась не только не удачной, но еще и выставила тебя дураком, потому что ты, друг, долго мямлишь перед тем, как ответить мне на мой вопрос, а это значит, что ты даже не знаешь ничего о том, что бы ты хотел мне предъявить! Мне это кажется несколько позорным… ты так не думаешь?!
Я хмыкнул, заметив, насколько сильно его лицо покраснело, и в следующий миг мне пришлось присесть. Просто опуститься ниже, чтобы убрать свою голову с траектории движения кулака. «Перешел тонкую черту… самонадеянный я идиот… надо было подольше поиграть с этой морской подопытной свинкой… ну да ладно… сейчас попробуем поступить несколько иначе и в любом случае получить некоторый результат столь маленького, но при этом значительного социального эксперимента над индивидуумами одной социальной группы».
— Молодец, — сказал я, сделав несколько шагов назад и увернувшись от еще пары ударов. — Неплохо двигаешься… и вот так тоже неплохо, но я прошу тебя остановиться в нападках и попытках нанести удар… во всяком случае, пока не поздно, — мои слова не произвели никакого эффекта, и тогда я сделал одно простое, но очень интересное движение, которое заключалось в следующем: после очередного пропущенного мимо себя удара я напрягся и обеими руками выстрелил вперед, в направлении лица своего одноклассника, но не с целью удара, а с целью сделать хлопок. Настолько громкий, насколько я смог выжать из своих ладоней. Настолько резкий, насколько только способно мое тело.
Линии жизни на ладонях соприкоснулись, внимательно изучая изгибы друг друга. Сжавшийся под ними воздух издал свое короткое и звучное «бам». Парень, который до этого настойчиво пытался дотянуться до меня, до моей головы, остановился как вкопанный. Он смотрел вперед, и я видел, как быстро мечутся из стороны в сторону радужки его глаз.
«Ага! Стало быть, таким образом можно выводить нападающего из состояния концентрации. Значит, этим способом можно пользоваться тогда, когда очень хочется избежать драки!» — я не знал того, почему мне изначально показалось, что такая глупость, как хлопок в ладошки, сработает, но результат не мог не радовать.
— Вот видишь, ты не готов к драке… Ты готов к тому, что тебя будут бояться и к тому, что никто даже не попытается противопоставить себя тебе, — сказал я, наблюдая за подпевалами стоящего передо мной. — Но ты ведь понимаешь, если этого никто раньше не пробовал, это не значит, что этого не случится вовсе. И вот, случилось, какими будут твои дальнейшие действия? — я внимательно следил за ситуацией… во всяком случае, старался внимательно следить, чтобы ничего не упустить, чтобы оставаться правителем, а не быть в роли ведомого в начатом нами спектакле и чтобы не вкладывать в эту свою ведомость силы.
Одноклассник, немного отойдя от сковавшего его шока, посмотрел на меня сквозь остатки дымки непонимания. С этого момента его глаза начали краснеть от приливающей красной жидкости жизни. «Сейчас будет что-то интересное!» — подумал я, предвкушая новый жизненный опыт, но понимая, что мне ни в коем случае нельзя лезть в драку! Просто ни за что нельзя бить кого-то!.. С осознанием этого перед глазами, всего на один краткий кадр, возникло лицо мистера Бея тем вечером, на том озере, не так далеко от старого, обветшалого дома. Я вновь почувствовал боль и горечь, связанные со своей несдержанностью, я вновь ощутил свою никчемность.
«Ну, молодец! Ну, красавчик! — подумал я. — Хотел провоцировать? Наслаждайся плодами своей работы! А в будущем знай, нельзя заходить слишком далеко! Потому что словами ты наносишь глубинные удары… и, конечно же, ты можешь попытаться оправдать себя в стиле: «Но ведь я ничего такого не сказал! Не сделал!», но все это чушь! Ты сотворил самое главное и, в контексте данной картины, ужасное! Ты унизил человека, ещё и главу определённой социальной группы, на глазах электората! То есть, можно сказать, обезглавил собеседника! Ты можешь представить, на каком взводе он сейчас? Вот! А ведь можно было поступить более искусно и тонко! Достаточно было использовать всего его аргументы против себя, направив в саркастически-издевательское русло. Достаточно научиться разговаривать с людьми, а не только тестировать на таковых какие-то личные наработки и принципы общения! Которые, к тому же, уже тысячами лет используются в обществе. Просто ты… просто я… просто мне… просто тебе приятно думать о том, что это твоя придумка», — размеренно проговорило мне мое внутреннее я, пока реальность медленно набирала обороты, пока мысли моего одноклассника погружались в гарь и дымку его внутреннего мира, тлеющего от презрения ко мне… пока он терял душевное равновесие.