Инкубаториум Киборгвилля

«Да… еще чуть-чуть, и я мог оказаться на операционном столе, — усмехнулся я по дороге в школу, где должен был появиться куда раньше, нежели у меня это получалось сейчас. — Зато я получил прекрасный жизненный опыт! Наверное, первый столь глобальный в плане взаимодействия с не совсем адекватными личностями: я не имел ничего против Джонсона, но сегодня он показал себя с крайне странной стороны и, кстати, так и не ответил на мой вопрос… правда, в его защиту можно сказать о том, что он и сам не знал о том, как трактовать данную аномалию».

Зайдя в класс с таким опозданием, я привлёк внимание не только одноклассников, но и преподавателя. Все посмотрели на меня как на прокаженного. «Присаживайся, раз пришёл!» — сказал строгий мужчина, который вёл у нас большинство дисциплин. Его кустистые огромные брови, напоминающие двух мохнатых гусениц, направились навстречу друг к другу. Это всегда выглядело достаточно забавно и каждый раз вызывало легкую улыбку. Благо все уже привыкли к этой моей эмоции и никто уже не обращал на неё особого внимания. Все просто смирились с тем, что я такой, и это было чем-то непонятным для меня: вот интересно, чем пользуется социум… каким таким рычагом оно приводится в движение под названием «привычка»? По какому принципу вешает на того или иного ярлык? Ведь, если разобраться, у каждого в нашем классе было своё определенное предназначение в данной социальной группе: вот заучка, вот клоун-идиот, вот просто парень, о котором все знают и о котором никто ничего не может сказать.

С этими мыслями я шёл на своё место и тут подумал вот над чем: «Интересно, а почему происходит такое дробление на роли? Ведь насколько я могу узнать из документальных материалов прошлого и нынешнего, ничего не меняется… все стабильно-одинаково из года в год, из учебного класса в класс! Как такое вообще возможно, чтобы столь непохожие коллективы людей были настолько одинаковыми, несмотря ни на что?!»

Это заставило меня не только замедлиться, но и остановиться, чем призвало одного из местных хулиганов швырнуть в меня бумажкой, и этот бросок был очень метким. Он попал мне четко в висок, и то ли из-за моей сосредоточенности, то ли от неожиданности, то ли от обоих показателей сразу, я дернулся буквально всем своим телом, вскинув руки в направлении нашего искусственного неба Инкубаториума и в этот момент у меня появился ещё один ужаснувший меня вопрос: «Интересно… они знают о том, где находятся, или эти дети — тоже часть эксперимента и их держат в неведении. Или же они просто актеры, и тот остолоп, который прицельно бьет бумагой в голову, просто играет отведенную ему роль?! И если это так, получается, что все вокруг играют? Ну или почти все вокруг… — я пронаблюдал за тем, как руки поднимаются высоко вверх, а затем плавно опускаются вниз, и сделал долгий выдох, подумав о следующем: — А какая разница? Просто не стоит думать об этом… не стоит заморачиваться… и тогда все будет нормально!»

Я посмотрел в сторону снайпера, но ничего ему не сказал. Думаю, в этом не было никакого смысла… я просто посмотрел в его сторону, после чего направился на свое место, ведь именно это было моей нынешней обязанностью, которую я должен был соблюсти во имя порядка. Я прекрасно знал о том, что при желании мог бы сломать этому человеку руку, но в этом не было никакого смысла… в натуральном насилии не было никакого смысла…

Урок продолжился с того момента, на котором и остановился. Почти все ученики послушно уперлись своими носами в учебники и тетрадки. Я мог даже не смотреть по сторонам, прекрасно чувствуя окружение… а потом раздался звонок, огласивший конец занятия, начало перемены и плавный переход от одной дисциплины к другой, и вот в этот промежуток времени ко мне подошли те, кто представлял группу так называемых «хулиганов». Во главе этой шайки был как раз тот парень, который бросил в меня бумажкой. Я знал, что они подошли позлорадствовать и посмеяться над тем, как я встрепенулся и вскинул руки. Это было слишком предсказуемо даже для таких, как он и его друзья.

— Гляньте-ка! Наш странненький как обычно выделился и мало того что опоздал на занятия, так еще и зашел, присыпая на ходу! Как не стыдно! — он рассмеялся, вместе с этим призывая своих подельников рассмеяться следом. — Может, тебя разбудить?! Может быть, тебя надо выдернуть из твоего воображаемого мира пони и радуги? — спросил он, даже не понимая того, о чем говорит, даже не осознавая, что пользуется настолько нормированным и избитым набором фраз и эмоций, что больше походит на андроида, запрограммированного… Данная мысль стала новым камнем преткновения, которая унесла меня в мир размышлений, в котором я пропустил практически весь монолог, направленный на меня, и очнулся только в самом конце.

— Да он тебя не слушает! — услышал я голос другого из небольшой шайки, и это было направлено на то, чтобы остановить главного в его изысканиях и сфокусировать на другом… на том, что мне совершенно все равно. Я же, к этому моменту, закончил свои размышления на тему запрограммированности самого мира, которая могла подразумевать под собой сбор каких-то определенных людей в каких-то определенных местах в какие-то определенные группы, которые будут включать в себя индивидов и по талантам, и по целевой принадлежности, и по выполняемым ими функциям, тем самым создавая из нескольких человек пускай маленький, но совершенно живой организм с общим сознанием.

— Мне и слушать не надо, чтобы прекрасно знать о том, какую чушь ты мелешь, — сказал я с улыбкой на лице и холодом во взгляде. — А теперь, внимание, мои дорогие друзья, к вам есть вопрос. Очень простой. Его даже можно назвать незатейливым. Заключается он в следующем: «Как думаете, на что я способен?» — спросил я и увидел вопросительные гримасы. — Давайте, подумайте, прежде чем дать мне какой-то ответ, потому что именно от него будет зависеть дальнейшее течение нашего с вами разговора, — я почувствовал высокомерие в своих словах, и мне это не понравилось, в связи с чем я подумал: «Ты должен придерживаться теории провокации, а не теории о том, как быть заносчивым засранцем! Думай, анализируй и направляй… а не лезь на рожон, пытаясь показать, кто тут на самом деле самый сильный, главный и так далее и тому подобное!»

— Что?! — спросил у меня одноклассник, который начал выходить из себя в связи с услышанным. — Что ты сказал?! — в этот миг я понял, что он не робот, а самый простой мальчик, у которого пока что нет соединения между головой и рассудком, у которого пока что нет никакого понимания жизни, есть лишь момент, которым надо жить. — Слышь ты?! — он приблизился ко мне на пару шагов и стал практически вплотную к тому месту, где я сидел на стуле вполоборота, чтобы можно было как-то отвечать и следить за ходом разговора. — Ты совсем перепутал созвездия, инопланетянин?! Так сейчас я помогу их тебе отыскать! — сказал он, и в этот миг я выпалил следующее:

— Сначала выбери то, на которое отправишь, а потом хвались своими заслугами!

И эти слова ввели моего одноклассника в ступор, точнее, ввели целую группу одноклассников в ступор, в связи с чем воцарилась тишина. Они пытались обдумать услышанное, а я, в свою очередь, наблюдал за диапазоном чувств, завязанных на размышлениях. За тем, как эмоции сменяют друг друга каждую секунду, рисуя красками сознания на лицах.

— Что?! — не понял тот, кто только что собирался попробовать ударить меня. — Что ты сказал?! — вновь ощущение разговора с андроидом посетило меня. — Слышь ты?! — и сразу же укоренилось в моей системе восприятия мира. — Ты совсем перепутал созвездия или как?! Ты попросил выбрать! Так я выбрал! Отправлю твою рожу на… — он запнулся, а я с облегчением выдохнул: «Нет, все же не андроид… я учусь с самыми обычными детьми… и они, по всей видимости, не актеры! Стало быть, те мои размышления можно оставить в рамках интересных теорий касаемо Инкубаториума». — Отправлю твою рожу на созвездие Золотой рыбки! А знаешь почему?! — это был риторический вопрос, за которым, ожидаемо, должна была последовать какая-то типа «искрометная» шутеечка для друзей, чтобы те смогли похихикать в поддержку друга и его «потрясающего» таланта. — Потому что после того, как я с тобой разберусь, ты только и сможешь, что лупать своими глазками и дышать, открывая рот, — сказал он, и если бы на самом деле этот парень понимал то, о чем говорит, то может быть, я бы и проникся, но после битвы с Лораном, которая была накануне, я слушал это как плохую шутку.